Посол Франции в Германии Р. Кулондр в декабре 1938 года отмечал, что «в военных кругах уже поговаривают о походе до Кавказа и Баку» [13]. Командующий ВВС Франции в Сирии генерал Ж. Жюно считал, что «исход будущей войны решится на Кавказе, а не на Западном фронте» [14] и уже в сентябре, сразу после подписания советско-германского соглашения о ненападении в Генштабе Франции прозвучало предложение о нанесении бомбовых ударов по советским нефтяным месторождениям. Положение СССР осложнилось 30 ноября 1939 года, с началом Советско-финской войны, к конфликту стремились подключиться Англия и Франция. Еще в марте Чемберлен писал: «У меня нет веры в способность России осуществить эффективное наступление», такого же мнения придерживались в своем докладе британские военные атташе в СССР, который представлялся им легкой добычей.
Примечательно, что в перехваченном агентурным путем докладе английского посла в СССР Криппса на имя Идена от сентября 1941 года относительно Финской войны будет сказано: «…обнаружение ее [Красной армии] неэффективности… дало русским возможность начать под руководством маршала Тимошенко тщательную реорганизацию своей армии, приведшую к таким ценным результатам в настоящей войне с Германией. Сомнительно, чтобы без неудачного финского эксперимента такая реорганизация была бы предпринята вообще, а это означало бы, что к данному времени СССР был бы уже разгромлен» [16].
«С самого начала 1939 года советское правительство старалось заключить договор с Финляндией, чтобы обеспечить безопасность Ленинграда и улучшить обстановку на Балтийском море. Финская граница проходила всего в двадцати милях от города, вполне в пределах досягаемости дальнобойных орудий. Финское правительство… упорно не соглашалось на советские требования об обмене территорий, прилегающих к Ленинграду, на гораздо менее привлекательные по своей восточной границе. Обстановка на переговорах по этим вопросам и вовсе накалилась, после того как в октябре 1939 года финны мобилизовали свою армию и высказали полное пренебрежение к требованиям Москвы. Молотов интерпретировал эти акты как провокацию, и даже некоторые чиновники британского Форин Офиса находили поведение финнов «вызывающим».
М. Карлей, «1939. Альянс, который не состоялся и приближение Второй мировой войны»
Это уже позже английский историк Э. Хьюз напишет: «…экспедиции в Финляндию не поддаются разумному анализу. Провоцирование Англией и Францией войны с Советской Россией в то время, когда они уже находились в войне с Германией, представляется продуктом сумасшедшего дома» [8][19][20], а в то время идея, придуманная Черчиллем и военным министром Иденом [74], казалась им настолько удачной, что если бы Швеция не отказалась пропустить их войска через свою территорию, Франция и Англия оказались бы втянутыми в войну против Советского Союза [21], который планировалось взять «в клещи» одновременным ударом с юга:
«Однако эта странная война против гитлеровской Германии сопровождалась отнюдь не странными военными приготовлениями против Советского Союза. На Ближнем Востоке, под командованием генерала Вейгана, формировалась большая англо-французская армия, предназначенная для нападения на советские земли. Туда посылались все новые и новые транспорты вооружения, которого не хватало союзным армиям в Европе, свежие войска. Штаб Вейгана лихорадочно разрабатывал план захвата с помощью Турции советского Кавказа. В Европе в феврале 1940 года союзный военный совет, собравшись в Версале, поспешно вынес решение послать англо-французский экспедиционный корпус в Финляндию для войны против Советского Союза».
Д. Краминов, «Правда о втором фронте»
31 октября 1939 года министр снабжения Великобритании составил для министра иностранных дел документ, в котором подчеркивалась «уязвимость советских нефтяных источников – Баку, Майкопа и Грозного»: «Если уничтожить русские нефтепромыслы… нефти лишится не только Россия, но и любой союзник России, который надеется получить ее у этой страны» [20][14].
Сотрудник британского Foreign Office Фицрой Маклин (Fitzroy Maclean) в октябре 1939 года составляет «Меморандум относительно Советской угрозы интересам Британии на Ближнем Востоке», основная мысль которого сводиться к тому, чтобы «поднять знамя восстания везде, где только можно» для чего «взывать к еще сохранившимся религиозным чувствам и искать опору в горькой ненависти, которую нынешний режим неизбежно должен вызывать во многих слоях населения». Дестабилизации должны подвергнуться «оккупированные русскими» районы Закавказья и Средней Азии, а также Армении, Азербайджана, Казахстана, Узбекистана и Таджикистан с помощью «аборигенов пограничных районов Афганистана и Ирана, которые практически не отличаются от соответствующих племен по советскую сторону границы», для чего на границе с СССР должны разместиться базы для подрывных операций. Центральным звеном его плана, ставшим основой операции «Pike», согласно которой тяжелые бомбардировщики с базы в Египте должны были в течении недели уничтожить всю нефтяную структуру Баку и Грозного, после чего, убеждал Маклин, Советы не продержатся и месяц [22].
24 января 1940 года начальник генерального штаба Великобритании генерал Э. Айронсайд представил военному кабинету меморандум «Главная стратегия войны», где указывал следующее: «На мой взгляд, мы сможем оказывать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку – району добычи нефти, чтобы вызвать серьезный государственный кризис в России» [14], тогда же английское посольство в Москве сообщило в Лондон, что «акция на Кавказе может поставить Россию на колени в кратчайшие сроки». Иранский министр обороны А. Нахджаван выразил «готовность пожертвовать половину бомбардировочной авиации Ирана ради разрушения или повреждения Баку» [20]. 8 марта английский комитет начальников штабов представил правительству доклад под названием «Последствия военных действий против России в 1940 г.» Канадский историк М. Карлей признает, что «советская нефть мало что значила для Германии», а значит, разрушение советских нефтяных источников не могло быть направлено против Германии, как это описывают современные английские историки. О причинах сказал 30 марта на заседании Верховного Совета СССР В. Молотов: «Враждебные акты в отношении Советского Союза со стороны Англии и Франции объясняются не торговлей СССР с Германией, а тем, что у англо-французских правящих кругов сорвались расчеты насчет использования нашей страны в войне против Германии…» [14]. Более того, мемуары греческого премьер министра генерала Метаксаса содержат информацию о «Южном плане», предусматривающем вовлечение в войну с СССР Турции и Греции [23].
«Германское консульство, Женева, 8 января 1940 г. К № 62.
…Англия намерена нанести внезапный удар не только по русским нефтяным районам, но и попытается одновременно лишить Германию на Балканах румынских нефтяных источников. Агент во Франции сообщает, что англичане планируют через группу Троцкого во Франции установить связь с людьми Троцкого в самой России и попытаться организовать путч против Сталина. Эти попытки переворота должны рассматриваться как находящиеся в тесной связи с намерением англичан прибрать к рукам русские нефтяные источники» [24].
Крауэль»
Несмотря на подписание 12 марта 1940 г советско-финского мирного договора, после чего повод напасть на СССР с целью остановить агрессию против «маленького миролюбивого государства» уже становился несостоятельным, 30 марта английская авиация произвела разведку районов Батуми и Поти, где находились нефтеперегонные заводы. Первая бомбардировка Баку была назначена на 15 мая [14]. К картине общей критической ситуации нужно добавить и угрозу со стороны Японии, заключившей в 1939 году англо-японское соглашение, ставшее «Дальневосточным Мюнхеном», логическое развитие которого предполагало для СССР войну на два фронта [16].
Однако 13 мая 1940 года генералы вермахта перешли от «сидячей войны» (Sitzkrieg) к «молниеносной» (Blitzkrieg), танковая группа генерала Клейста, форсировав реку Маас, устремилась к побережью Ла-Манша, оказавшись возле него в ночь на 20 мая. «Союзников» не спасло даже предупреждение о наступлении, своевременно переданное им адмиралом Канарисом. 22 мая немецкие танки были на расстоянии 15 км от Дюнкерка, единственного крупного порта на побережье, взятие которого лишили бы отступавшие английские и французские войска возможности эвакуации, но 24 мая Гитлер отдал свой загадочный «стоп-приказ» (Halt Befehl), удивительно, но ему предшествовал такой же приказ со стороны командующего британскими экспедиционными силами Джона Стендиша Горта [25][26]. Благодаря этим приказам из попавших в окружение 1 миллиона 300 тысяч англичан удалось эвакуировать около 370 тысяч в основном военнослужащих английской армии. Основной ущерб понесла Франция, ее главнокомандующий Вейган констатировал: «Три четверти, если не четыре пятых нашего наиболее современного вооружения было захвачено» [27]. 19 июля 1940 года Гитлер выступил с речью в «Kroll Opera House»: «Думаю, что, не делая поблажек побежденным, могу сказать, что победа выступает от имени обоснованности, и я не вижу обоснований, чтобы эта война продолжалась. Мне горько думать о возможных жертвах и мне хотелось бы их избежать». Далее фюрер заявил о готовности, соблюдая все дипломатические процедуры, вывести войска из всех стран, кроме областей, исторически бывших немецкими [28].
