– Юнга пропал. Думаю, вы скинули его за борт, затем прошли в каюту телеграфиста и проломили бедняге череп ледорубом.
Он взял со стола блеснувший сталью «айсбайль» и повертел в руках.
– Затем стерли кровь с орудия убийства платком, но платок выкинуть не успели.
Капитан показал заляпанную красным тряпку, и Аскольд выругался про себя: сразу вспомнился предсмертный плевок лжеагента в Уналашке и местный испуганный ребенок. Нужно было выбросить платок, но Аскольд, вытершись у заводи, машинально сунул его в карман.
А Эддингтон молодец, продемонстрировал неплохие детективные способности, только рассмотрел единственную версию событий. Проще сказать, взял ложный след. Но от этого не легче.
– После убийства в каюту заглянул Билл, – говорил капитан. – Уверен, вы бы и его попытались пришить. Но Билл – не промах, не зря в определенных кругах его кличут Камнедробителем. Он обезоружил вас и притащил ко мне. И сейчас вы расскажете все. Зачем убивали матросов и агента Бюро расследований. Зачем расправились с телеграфистом. Зачем вообще затеяли всю эту историю, явившись на борт моего корабля.
– А потом? – Аскольд начал догадываться, за что погнали из китобойного флота старпома. Скорее всего, тот участвовал в боях без правил, ставших популярными в последнее время в небольших портовых городках. Только на подпольных рингах дают такие звонкие и запоминающиеся прозвища. Возможно, Билл Кертис даже убил в схватке противника. Дело получило огласку, и его вышвырнули за дверь. Но это лишь версия, которую нет смысла проверять, если старпом не связан с преступниками, орудующими на корабле. А чутье подсказывало Аскольду, что не связан.
– Я использую власть, данную мне морским кодексом, – объявил капитан. – Я буду судить вас и вынесу приговор.
– А если я повторю все сказанное мною ранее. – Аскольд поморщился от боли, сдвинулся немного в сторону, выбирая положение поудобней, чтобы не так сильно саднило под ребрами. – Что тогда?
Похоже, капитан и старпом такой поворот тоже предусмотрели. Кертис поднялся с табурета, взял со стола Аскольдову трость и легко сломал ее об колено, будто сухую длинную лучину. Обломки бросил на пол, хрустнул пальцами, сжимая кулаки-гири. Повторно знакомиться с ними у Аскольда не было ни сил, ни желания.
– Понял вас, капитан. – Он как можно медленнее и осторожней вдохнул. Сердце здорово частило в груди, в горле першило, перед глазами иногда вспыхивали и пропадали радужные круги. – Обойдемся словами и другими общепризнанными мировым сообществом методами убеждения.
Он снова вдохнул – все-таки говорить долго не получалось, боль в ребрах сразу давала о себе знать.
– Я не убивал юнгу. Убить планировали меня. Зачем, не знаю. Может, хотели подменить, чтобы воплотить какой-то зловещий замысел хозяина. Но я частично нарушил планы преступников. Один из них действует на вашем корабле, капитан. И он постарается убрать меня, пока корвет не достиг берегов Аляски.
Мореходы молчали, и Аскольд решил привести последний, не самый лучший, но действенный довод:
– Оставьте меня без присмотра, капитан. Заприте в каюте. Только прошу, руки все-таки развяжите, но остальным объявите, что я взаперти и скован намертво. И убийца явится ко мне до того, как причалим в Джуно. А если не явится, значит, мне нечем крыть вашу карту. Сдадите меня шерифу, да и все.
Капитан и старпом в очередной раз многозначительно переглянулись. У Аскольда вдруг возникло устойчивое ощущение, что всякий раз при упоминании шерифа Эддингтону становится не по себе. Мозги сразу заработали на полную катушку, разматывая клубки различных версий в поисках причин столь странной реакции. Вряд ли это касается прошлого старпома. Дело не в ставках на тотализаторе боев без правил, здесь пахнет чем-то покрупней. Капитан жаловался на корвет, который должен пойти на списание. Груза на борт много не возьмешь, зато мест, где спрятать контрабанду, полно. А какой самый ценный груз на Аляске?..
Аскольд едва не воскликнул от радости, когда простая, как два плюс два, задачка решилась сама собой. Ну как же он сразу не догадался? Частные компании вывозят с Аляски золото. И не каждый хочет платить налог на добытый с неимоверным трудом металл. Скорее всего, контрабандный груз уже на борту «Линкольна». И в курсе незаконной перевозки лишь доверенные лица: старпом, телеграфист (уже покойный) и фельдшер, о которых при первой встрече упоминал капитан. Вот почему он трясется. Но если есть некто неизвестный, прячущийся на корабле, это уже третья сила, которой невозможно управлять и которая вполне способна нарушить план доставки контрабанды заказчику. Брайан Эддингтон сейчас перед выбором, перед очень серьезным выбором: довериться загадочному русскому или нет.
– Ваше слово, капитан? – Аскольд намеренно шагнул к краю пропасти. Но иного выхода у него уже не было. Либо додавит мореходов, либо кулаки Кертиса сделают из него отбивную. – Иначе потеряете не только груз и репутацию, но и голову. Сколько незаконных пудов золота у вас на борту?
Нервы у старпома оказались крепче. Он лишь сильнее сжал кулаки, а вот капитан заметно побледнел.
– Мне плевать на контрабанду, – как можно убедительней сказал Аскольд. – Мне важно добраться в Джуно живым и невредимым. Сами не зная того, вы оказались впутаны в чужую и смертельно опасную игру. Поверьте на слово, неучтенное золото не стоит тех усилий, которые хозяин убитых мною людей прикладывает, чтобы остановить ваш пароход. Решайтесь, капитан.
Камнедробитель-Кертис вдруг сплюнул и двинулся на Аскольда, отводя руку для удара.
– Билл, – окликнул его Эддингтон.
Но старпом не остановился, его рука скользнула за подкладку бушлата и в следующий миг вынырнула наружу с обнаженным кортиком в кулаке.
Аскольд прикрыл глаза. Кертис положил пятерню ему на голову, пригнул, словно бычка на скотобойне.
Все, смерть будет быстрой и легкой. Сейчас холодная сталь вонзится в шею, с хрустом пробьет позвонки…
Вдруг линь на его запястьях ослаб, освобожденные руки скользнули вдоль тела. Старпом легко вернул его в прежнее положение и опустился на корточки, поводя кортиком перед лицом.
– Почему на той тряпке кровь? – прогудел здоровяк и кивнул в сторону стола.
Отдышавшись, Аскольд пересказал случившееся в Уналашке, упомянув, как сломал «Кингзману» нос пистолетной рукоятью и разбил губы в кровь. Он понимал, что обыскивать корабль лично капитан не станет, возможно, Кертис уже порыскал в трюме вместе с фельдшером, которому доверял капитан. Но разве это обыск? Тут нужно действовать силами команды. А как искать, когда о грузе золота в курсе теперь лишь трое. Вдруг кто-то из экипажа сунет нос куда не следует?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
