Оба одиннадцатиклассника достойно смирились с отказом, а Игорек страшно обиделся. Он принялся ходить широкими шагами по классу, смахивая чужие тетради и учебники с парт, плеваться, обзывать капризу Марысаеву. Хорошо, что сама Катька, которой в классе на тот момент не было, этого истерического монолога Денисова не слышала. Зато Вере Герасимовой, как и некоторым другим девчонкам и мальчишкам, которые никуда не убежали на перемене, это все слушать пришлось.
И Вера не выдержала. Как только нарезавший круги между рядами Игорек поравнялся с ее партой, она вскочила, схватила его за свитер и притянула к себе.
– А ну заткнись, придурок! – сурово сжав брови, воскликнула она. – Или я тебя сейчас пришибу!
Вере казалось, что она сейчас умрет от страха, если Денисов примется защищаться. И чтобы не показать этого, Вера сделала выражение лица еще суровее. И даже снова почувствовала себя грозной валькирией. А валькирии, конечно же, презирают таких подлых слабаков. А потому она тут же отшвырнула Денисова от себя и добавила на дорожку:
– Пошел отсюда!
И Денисов пошел… Куда-то в коридор…
Вера молча плюхнулась на стул и замерла с гордым видом. Но руки, которые предательски задрожали, спрятала в рукава кофты.
Многие посмотрели на нее, но ничего не сказали – тут же прозвенел звонок, и кабинет биологии стал заполняться учениками.
Куда делся из класса Игорь – побежал ли разыскивать своего покровителя Пряжкина и жаловаться ему, или же постыдно плакать где-нибудь в уголке, Веру не интересовало.
А Пряжкин отыскался сам. Как только кончился последний урок, он подошел к Вере, которая торопилась в раздевалку, и, перегородив ей проход на лестничном пролете, предложил, конечно же, идти с ним на Валентинов праздник.
– Не пойду я, Коля, – проговорила Вера, и голос ее был даже умоляющим. – Ты пойми.
– Что – «пойми»? – ухнул Пряжкин. – Не нравлюсь я тебе?
Ну что ему было ответить?
– Ты хороший парень, Пряжкин… – начала Вера. – Но…
Но не могла она объяснить, что дело-то, в общем, даже и не в самом Коле Пряжкине. А в том, что не могла Вера себя представить на этой дискотеке, потому что больше всего именно она САМА СЕБЕ не нравилась!
– Но тебе кто-то другой нравится, – закончил за нее Пряжкин. – Я знаю. Ты с ним пойдешь?
– Ну вот – да, кто-то другой! С ним, с ним! – охотно подхватила Вера, надеясь, что это спасет ситуацию и Пряжкин от нее отстанет.
Но тут же поняла, что снова врет. Снова играет на свой вымышленный образ. Ее жизнь шла по кругу. И выхода никакого не было. Разве что… признаться Пряжкину в том, кто она есть на самом деле! Признаться, что она – никто… Но это так стыдно.
«А идти на поводу своих слабостей – еще стыднее!» – решила Вера. И…
– Так что, Пряжкин, я ни в коем случае не пойду с тобой на дискотеку, как бы ты меня ни уговаривал. Потому что я – толстая! – выкрикнула Вера.
Стыд окрасил бурым цветом ее лицо. Девочка набрала воздуха, чтобы продолжить свою жуткую исповедь перед Пряжкиным, но тут вниз по лестнице поскакала такая конница одиннадцатиклассниц, что и ее, и Пряжкина отбросило к стенкам.
«Бежать!» – тут же подал команду мозг, который всегда настроен на то, чтобы защитить человека от волнений и опасностей. Да, бежать! Ведь так проще. И объяснять ничего будет не надо. Так что, поддавшись внутреннему приказу, Вера со всех ног бросилась вслед за взрослыми девчонками, нырнула в женское отделение гардероба…
– Что – «толстая»? Что – «толстая»?! – кричал ей вслед растерявшийся Пряжкин. – Я не понял, Вер!
– Это все!!! – на бегу ответила ему Вера. – Это значит – нет, нет, не-е-ет!
Глава 7
Разоблачение обманщицы, или «Покажи карате!»
До дискотеки имени святого Валентина, вокруг которой разгорались такие страсти, оставалось всего три дня. В восьмом «А» уже все знали, что Николай Пряжкин принял приглашение на бал от Екатерины Марысаевой. Даже Вера Герасимова знала. И это радовало ее. Ведь Катька с Пряжкиным – красивая пара. Он такой крупный, мужественный, она – высокая, стройная, женственная. По сравнению с Марысаевой ее конкурентка Прожумайло выглядела на троечку с минусом: кривоногенькая, вечно шмыгающая в поисках информации девочка с хитро бегающими туда-сюда косенькими глазками. Изящная Лилечка Кобзенко – тоже прошлый объект ухаживаний Коляна, была, наоборот, в отличие от Прожумайло, очень даже ничего. Но она, кажется, уже сошла с дистанции в борьбе за разбойника Пряжкина и переключилась на более взрослых кавалеров.
Так что Вера искренне желала Марысаевой счастья. И Пряжкину – чтобы он вспомнил свою прошлую любовь Марысаеву и вновь стал за ней ухаживать. А себе чего она желала… Так много чего она желала себе и к каждому празднику просила – но ничего этого не сбывалось. И купить то, чего она хотела, было нельзя. Новые тела пока не продавались. И новые судьбы. А уж друзей невозможно купить вообще никак…
На большой перемене мальчишки, как стадо молодых сайгаков, носились по классу и играли в «сифу» – бросались друг в друга сухой тряпкой, как следует вывалянной в мелу. Девчонки постарались исчезнуть с поля битвы – мало приятного, если на тебя вдруг приземлится эта дурацкая «сифа»: после нее мел с одежды два часа отчищать.
Вот, посланная чьей-то меткой рукой, «сифа» хлопнулась на голову суматошному Мишке Севастьянову. «Вай!» – завопил Мишка.
– «Сифа», «сифа», фу! – показывая на него пальцами, весело закричали мальчишки и заскакали вокруг.
– Детский сад, штаны на лямках… – недовольно пробурчала Света Тушина, которая случайно замешкалась в кабинете возле своей сумки и теперь старалась как можно быстрее сбежать из-под обстрела.
А мальчишки, и «сифа» Мишка, были очень даже довольны. Мишка стащил со своей медно-рыжей головы тряпку, отчего стал похож на сына мельника из какой-нибудь сказки, который по жизни всегда присыпан мукой. Повертелся, прицеливаясь и хлопая тяжелыми от мела белыми ресницами… И с ревом погнался за хохочущим Костей Яценко.
– Шубись, за мной «сифа» гонится! – придурочно-истошным голосом завопил Яценко и со всех ног бросился бежать от Мишки подальше. – А-а-а-а, разойдись, народ!
Открылась дверь – и Костя с лету врезался в толпу одноклассников, которые возвращались из столовой с обеда, пробежался им по ногам – в том числе и по Вериным.
Тут-то «сифа» его и настигла.
– Есть! – обрадовались мальчишки.
– Яценко – «сифа»! – дружно завопили они.
По инерции продолжавший бежать Костик не успел затормозить, отчего упал на нескольких человек сразу. Падал и увлекал их за собой. Вера, которая тоже попала в эту кучу-малу, старалась не грохнуться на пол, но все же не удержалась и налетела на того, кто шел позади нее.
