Читаем без скачивания Assassin’s Creed. Origins. Клятва пустыни - Оливер Боуден

– Подожди, – остановил ее я. – Тута, идем с нами. Это твой последний шанс.

Дополнительных уговоров не понадобилось. Мальчишка выскочил из отцовского дома. Мы бросились прочь, громко стуча сандалиями по камням.

– Как ты здесь очутилась? – спросил я на бегу.

– Так же как и ты. Приехала верхом. Сейчас наши лошади стоят в одной конюшне. Тамошний конюх запомнил тебя. С ним он тоже знаком, – добавила Айя, указав на Туту. – А за небольшое вознаграждение конюх мне рассказал, где вас найти.

– Мерзавец! – выпалил Тута, но тут же сник, когда мы с Айей сердито посмотрели на него.

– Никак не ожидала застать там и тебя, – начала было Айя.

Но Тута перебил ее:

– Сейчас нужно поскорее добраться до конюшни, взять лошадей и покинуть город. Господин, отец знает, где ты оставлял лошадь. Если не уедешь, он обязательно с тобой разделается.

Пока мы забирали лошадей, конюх и Тута молча выясняли отношения. Туте явно хотелось высказать все, что он думает, но он благоразумно сдержался.

В конюшне мы не задержались. Убедившись, что отец Туты не устроил за нами погоню, мы тронулись в путь, торопясь покинуть Завти.

Мы безостановочно ехали не менее двух часов. Тута сидел позади Айи, крепко держась за нее. Уже светало. Наконец мы решили сделать привал, развести костер и пожарить рыбу, которую Айя не то купила, не то выпросила у рыбака на берегу Нила.

Пока Тута возился с костром, мы с Айей отошли, чтобы поговорить. Мы напоминали солдат, возвращавшихся с поля боя и настолько утомленных, что они помогали друг другу идти. Найдя удобное местечко, мы уселись на песок. Айя, как всегда, положила голову мне на плечо. У нас за спиной всходило солнце. Мы смотрели на Туту, ломавшего хворост для костра. Единственным звуком был скрип его кресала. Необычная тишина царила в пустыне, словно, кроме нас троих, в мире не было никого.

– Почему ты уехал? – спросила Айя.

– Мне нужно разыскать отца. Нужно доказать ему, что…

– Я не об этом. Почему ты уехал тайком?

Я умолк. Чувство вины перед Айей, утихшее за время странствий, разгорелось с новой силой.

– Я сомневался, что смогу уехать по-другому, – наконец выдавил я.

– Больше так не делай. Никогда. Не уезжай под покровом ночи, не попрощавшись.

– Прости меня, – только и мог промямлить я.

– А теперь рассказывай, – потребовала Айя.

И я описал ей все события, начиная с прихода в дом Рабии и кончая появлением Айи в доме отца Туты. Я не утаил ни одной мелочи.

– Значит, ты все-таки услышал послание, – сказала она, когда я закончил рассказ. – «Приезжай немедленно в оазис Матери. Мы опасаемся, что орден вновь набирает силу».

– Да. Ты все точно запомнила.

– Оазис Матери… Вероятно, это какое-то тайное место встречи. Тебе оно что-то говорит?

– Нет.

– А есть догадки насчет ордена?

Я покачал головой.

– Но ведь ты подслушивал разговоры взрослых, пока рос. Неужели там никогда не звучали эти слова?

– Никогда.

Я вдруг потерял дар речи. Что я собирался предъявить своему отцу? Жалкие крохи, достигнутые ценой неимоверных усилий? Мало того что я дважды сам был на волосок от смерти, моя неопытность и неумение разбираться в людях погубили невиновного человека.

– А теперь я вообще не знаю, что делать, – сказал я. – Не знаю, с чего начинать, куда двигаться.

Руки Айи обняли меня, отгоняя уныние.

– Ты бы знал, если бы задержался еще ненадолго и дослушал Рабию. Она упомянула Хенсу и начала рассказывать о случившемся в храме после нападения разбойников Менны.

– Ну и что?

– Про жреца, убитого во время нападения, ты помнишь?

– Смутно.

– Жрец был убит не во время нападения… То есть он действительно был убит, но не тогда. Нубийцы расправились с ним на следующий день по просьбе твоего отца, потому что этот жрец вошел в сговор с Менной и передавал ему сведения.

Я вспомнил, как пошел к лагерю нубийцев и обнаружил, что они снялись с места.

– Хенсу я больше не видел, – сказал я Айе. – Значит, уход племени из Сивы тоже был связан с нападением на храм?

– Нубийцы отправились выполнять задание, данное им твоим отцом: выследить Менну и его прихвостней и перебить всех разбойников. По словам Рабии, Хенса, когда подросла, возглавила миссию. Шайке расхитителей гробниц здорово доставалось от нубийки, однако поручение Сабу до сих пор остается невыполненным. Менна и его ближайшее окружение по-прежнему живы.

– Рабия считает, что послание было связано с этим?

Мы сидели спина к спине, и я почувствовал, как Айя пожала плечами.

– Так она мне сказала.

– А ты ей не больно-то поверила?

– Я ей совсем не поверила. Возможно, Рабии было выгодно, чтобы мы оказались в Завти.

– Зачем? Чтобы подобрать вороватого мальца и сидеть в пустыне без каких-либо планов на будущее?

– Здесь ты не совсем прав. Я-то как раз знаю, чтó делать дальше. Ты так торопился сбежать от меня, что пропустил мимо ушей важные сведения. Рабия посоветовала нам отправиться в Фивы, разыскать Хенсу и заручиться ее помощью.

– Не обижайся, но в предложении Рабии я не вижу ничего толкового. Ее советы мне еще ничем не помогли.

– Ты так думаешь? – спросила Айя.

Я замялся:

– Уже нет. Возможно, в ее предложении что-то есть. Ведь это Рабия надоумила тебя отправиться вслед за мной.

– В таком случае мы поедим, выспимся, а завтра двинемся в Фивы, – объявила Айя.

– Что ж, неплохой план, – согласился я. – Вот только мы ничего не знаем о Фивах. Схожим образом я попытался действовать в Завти. Результаты тебе известны.

– Здесь, господин, вам обоим пригодится моя помощь, – послышался голос Туты.

Мы не слышали, как мальчишка подошел и встал перед нами. У него за спиной трещал разгоревшийся костер. Языки оранжевого пламени были почти одного цвета с восходящим солнцем.

– Ты бывал в Фивах? – спросила Айя.

Чувствовалось, после моего рассказа она изменила свое мнение о Туте.

– У меня там живут мать и сестра, – ответил Тута.

Произнося эти слова, у него хватило мужества виновато посмотреть на меня.

– Значит, у тебя действительно есть мать и сестра? – усмехнулся я.

– Мой рассказ не был сплошным враньем, – сказал Тута. – Мы действительно жили в Фивах. Там я родился и провел первые шесть лет жизни. Мне там нравилось. Но мой отец ухитрился нажить себе могущественных и опасных врагов, и мы были вынуждены перебраться в Завти. Должен сказать, отец бил не только нас с сестрой. Матери тоже постоянно от него доставалось, и еще сильнее, чем нам. Думаю, господин, ты мне охотно поверишь, если я скажу, что он всегда много пил.

– Меня это ничуть не удивляет, – признался я.

– И про сгоревший дом я тоже не соврал. Однажды отец напился и опрокинул светильник. Для матери это стало последней каплей. Она взяла мою сестру и вернулась в Фивы.

– А ты?

Тута печально улыбнулся:

– Называй это сыновней преданностью, господин.

– Но теперь ты можешь отправиться в Фивы вместе с нами, – сказала Айя. – Втроем ехать веселее. А в Фивах нам пригодится твоя помощь.

– Госпожа, я обязательно помогу вам с Байеком.

Мы закусили жареной рыбой и улеглись спать прямо на песке: мы с Айей – обнявшись и свернувшись калачиком, Тута примостился неподалеку. Солнце поднималось все выше, и его жар разбудил нас. Плохо выспавшиеся, едва отдохнувшие, мы начали путешествие в Фивы. Я ехал, раздумывая над последними словами гонца.

В чем же смысл послания, которое он передал моему отцу? И что за таинственный орден упомянут в нем?

17

– Видимо, орден считает нас пережитками прошлого, не представляющими существенной угрозы, – гневно проговорил Сабу. – Хемон, что случилось?

Старик поджал губы. Он был рассержен не меньше Сабу. Раньше он бы просто накричал на защитника Сивы, да и тот не посмел бы с ним так говорить. Внешне Хемон и сейчас сохранял былую величественность, однако тело его усохло и не так хорошо слушалось своего хозяина, как прежде. Старость приглушила все чувства, и громогласные разносы, устраиваемые собратьям, уже не доставляли учителю прежнего удовлетворения.

– Вот это нам и необходимо выяснить, – ответил он Сабу.

– Учитель благодарит тебя за усилия, потраченные на выполнение нашей просьбы, – сказал Сабестет, поставив перед Сабу чашку, до краев наполненную горячим напитком из плодов рожкового дерева.

Сабу захлестнуло волной раздражения, и он был вынужден держать себя в руках.

Он выполнил просьбу Хемона, переданную Сабестетом, и предпринял путешествие в Хебену. Оказалось, домом Эмсафа теперь владели другие люди. Они встретили Сабу настороженно, и неспроста. Мало того что он явился туда грязным после долгой дороги, уставшим, с воспаленными глазами. По пути Сабу узнал, что жена и сын Эмсафа были найдены убитыми, отчего в доме и появились другие хозяева.

Он плохо знал Эмсафа, но они были собратьями. Пусть в настоящем их пути лежали далеко, обоих связывало прошлое и надежды на будущее. Сабу верил: наступит такой день, когда они снова окажутся вместе, сражающимися за возвращение Египта на старый, истинный путь развития.