– А потом я смогу уйти?
– Конечно. Ещё пара вопросов, и всё. Насколько безопасно вы чувствуете себя дома?
Гарри нахмурился.
– Насколько безопасно? Не знаю. По сравнению с чем?
Он был почти уверен, что расслышал какой-то звук со стороны Снейпа, но когда Гарри взглянул на декана, лицо того было всё таким же сердитым.
– Скажем, по сравнению с тем, когда вы были в магловской школе или сейчас.
Он с минуту изучал её лицо, потом пожал плечами:
– Здесь безопаснее, – признал он и усмехнулся, – здесь нет Дадли.
– Вы боитесь оставаться с ним наедине?
– Нет. Я боюсь оставаться наедине с ним и его дружками, – он снова пожал плечами. – Они крупнее меня. Хотя я быстрее.
– Понятно. Теперь я попрошу вас лечь на кушетку и раздеться до пояса. Вот так, хорошо, милый.
Гарри подчинился и лёг, чувствуя себя голым, несмотря на халат. Немного подташнивало. Его грудь и руки были покрыты синяками, будто у профессионального борца, на горле имелся след пальцев, оставшийся с того случая, когда дядя чуть его не задушил за неудачно подрезанные розы.
– Вы скажете мне, если будет больно, договорились? – спросила мадам Помфри и стала исследовать его грудь и живот, чуть надавливая кончиками пальцев. Он ничего не сказал, однако, не смог не вздрагивать, когда она касалась болезненных мест. – А сейчас ложитесь на живот, пожалуйста.
Гарри послушно перевернулся, уткнувшись горящим лицом в подушку. Он старался терпеть, сколько возможно, надеясь, что скоро всё закончится. Но когда она нажала куда-то на пояснице, он вскрикнул и дёрнулся.
Она ласково погладила его по спине:
– Мои извинения, мистер Поттер. На сегодня всё. Вы можете одеться, пока я подберу для вас несколько зелий.
– Спасибо, – только и смог выдохнуть он. Когда Гарри выпрямился, он поймал крайне сосредоточенный взгляд Снейпа, от которого опять сделалось тревожно. Затем взрослые оставили его одного, и он спешно оделся.
Когда Гарри вышел из-за ширмы, оба взрослых стояли рядом с кабинетом мадам Помфри, где она хранила лекарственные зелья, и о чём-то совещались, но ему было не слышно, что они говорят.
– Могу я идти? – он посмотрел на Снейпа. – Сэр?
Декан обратил свой мрачный взгляд на Гарри и быстро описáл дугу своей палочкой.
– Один момент. Подойдите сюда, пожалуйста.
Гарри неохотно потащился к своему декану, но Снейп всего лишь сунул ему зелье:
– Выпейте.
Нечто мутно-голубое… Гарри понюхал, и его едва не вырвало.
– Пейте, Поттер, – угрожающе проговорил Снейп. – Это питательная добавка. Утром примете следующую порцию, и так ежедневно, за завтраком.
Гарри сморщился, зажал нос и звучно опрокинул в рот вонючее варево. На вкус оно оказалось ещё противнее, чем пахло. Он чуть не захлебнулся от отвращения, но заставил себя проглотить.
– И вот это, – Снейп протянул ему металлический кубок, наполовину наполненный прозрачной жидкостью. – Для костей.
Вздохнув, Гарри выпил зелье, что было в кубке, а потом ещё два, которые ему вручила мадам Помфри – одно для его повреждённых почек, другое от «травм» – пока он не переполнился зельями под завязку. В конце концов, ему было позволено уйти, но с наказом вернуться в пятницу для следующего осмотра.
Даже восторг от долгожданной свободы не помешал ему признать, что сейчас он чувствует себя гораздо лучше, чем чувствовал долгое время – почти ничего не болело. Это было отличное ощущение, хотя он и понимал: когда учебный год кончится, его снова ожидает боль.
Глава 8
Когда всё было сказано и сделано, и мальчик стал одеваться, Северус наложил заглушающие чары и подошёл к Поппи, чтобы обсудить результаты её диагностики. Они были... тревожащими. Не то чтобы Северус был обеспокоен, конечно, нет. Разве Сопляк десять лет под сомнительной опекой своих родственников-маглов не справлялся сам более чем умело? Самостоятельно залечивая свои раны, находя способы утолить голод, укрепляя свои позиции, чтобы выстоять против всего остального мира…
Одно плохо: теперь, общаясь с мальчишкой, он не сможет вырабатывать достаточно желчи. После того, что он услышал… и увидел.
У него было несколько минут, чтобы успокоиться. Как всегда наблюдательная, Поппи положила руку ему на плечо и заглянула в лицо.
– Ты в порядке, Северус? Я понимаю, это было нелегко.
Как сейчас Сопляк, так в своё время и юный Северус нашёл помощь у Поппи – единственного человека, который заботился о нём, каждую осень залечивая следы отцовских «нежностей», и прощал резкость и угрюмость Северуса, прекрасно понимая, откуда они взялись.
– Да всё нормально! – бросил он, осознавая, что именно такой ответ она и ожидала услышать. – Что мы будем делать с Поттером?
Она понимающе улыбнулась и взглянула на ещё задёрнутую штору.
– Было бы неплохо его откормить. И до конца залечить сломанные рёбра.
– Ты не упоминала об этом раньше.
– Разве это что-нибудь изменило?
Северус покачал головой:
– Продолжай.
– На пояснице следы от ушибов – похоже, его постоянно били или пинали в спину. Скорее всего, так оно и было, учитывая, сколько там синяков. Ещё есть болезненная опухоль рядом с печенью, но я надеюсь, что зелье для почек и здесь поможет. Остальное ты видел сам.
Да уж. Прежде ему не приходилось иметь дело с ребёнком, чьё тело было бы сплошь покрыто порезами, шишками и синяками.
– Ты не расспросила его об опекунах.
Поппи молча достала несколько зелий из своего хранилища и внимательно посмотрела на Северуса.
– Ты видел, как он был напуган? Думаешь, он сказал бы нам правду? Вспомни себя.
Да, тут она права.
– Я так и не получил от них ответа.
– Ах да, ты же встречаешься с родителями первоклассников… Кстати, я слышала, что с вручением Гарри приглашения в школу тоже были большие проблемы. Несмотря на сотни посланных мальчику сов, Хагриду пришлось доставлять письмо самому тридцать первого в какую-то лачугу на скале посреди океана.
Северус вытаращил глаза. Он не слышал эту историю. Ещё бы: да он и знать ничего не хотел о Сопляке.
– Я отправил двух сов, – сказал он, чувствуя себя глупо.
– Не стоит надеяться, что они вернутся вовремя, – тихо проговорила Поппи, и было понятно, что она имеет в виду: ему вообще не стоит ждать их возвращения.
Штора отъехала, и появился мальчишка: ещё с дикими глазами, но уже держит себя в руках, выказывая самообладание. Неплохо.
– Могу я идти? – мальчик посмотрел на Северуса. – Сэр?
Северус оглядел его с ног до головы, затем взмахом палочки разорвал заглушающие чары.
– Один момент. Подойдите сюда, пожалуйста.
Мальчишка неохотно побрёл к нему, как видно, ожидая самого худшего, но Северус всего лишь протянул ему зелье:
– Выпейте.
Поттер понюхал и сморщился.
– Пейте, Поттер, – настаивал Северус. – Это питательная добавка. Утром примете следующую порцию, и так ежедневно, за завтраком.
Когда Поттер, давясь, выпил лекарство, Северус дал ему костерост, а Поппи – ещё два зелья и назначила следующий осмотр на пятницу.
Мальчишка заметно расслабился – видимо, под действием лекарств застарелая боль отступила. Глядя, как он припустил из комнаты, Северус закрыл глаза рукой. Внезапно он почувствовал, что устал так, как давно не уставал.
– Когда ты будешь разговаривать с его родственниками, не упоминай ничего из того, что Гарри сегодня нам рассказал.
– Разумеется, – ответил он, вспомнив тираду, выданную Поттером, когда они только пришли сюда. Стало понятно, почему он не хотел идти в больничное крыло. Доверие таких, как Поттер – хрупкая вещь; очевидно, что однажды мальчишке уже пришлось рассказывать свою историю, но его не приняли всерьёз или осмеяли, и доверие к взрослым разбилось вдребезги.
Всё же мальчишка в конце концов заговорил. Значит, под всей его бурной враждебностью ещё теплилась надежда.
И если Поттеру придётся по каким-либо причинам вернуться домой – Северус, конечно же, слышал о магии крови – щенку не пойдёт на пользу, если его родственники будут подозревать, что он при первой же возможности выдал их «маленькие семейные тайны». Северусу стоит вести себя осмотрительно, по крайней мере, пока он не выяснит, как лучше на них надавить, чтобы они вспомнили о своих опекунских обязанностях.
Конечно, было бы лучше, если бы мальчику вообще не пришлось туда возвращаться.
– Что ты собираешься сказать директору? – спросила Поппи.
Северус сжал переносицу:
– Правду, конечно.
Правду во всей её неприглядной красе. Пусть немного помучается, узнав, как обращались с его Золотым мальчиком. Хотя мог ли Дамблдор не знать об этом заранее... и если знал, то... Северус не представлял, что он тогда сделает.
