— Почему вы решили, что он виновен? — спросил я, пытаясь заглянуть в глаза Раймону, но тот постоянно отводил взгляд.
— Видали, как он — зараза такая — перерезал веревки, которыми держали второго зверя! Нашу — славьте имя Ее Боги — принцессу едва не убил, напугал, а потом еще и смыться хотел, стервь, но мы его поймали. При нем вот, — ловчий ринулся куда-то к куче сена и, покопавшись в ней, выудил кинжал в простых ножнах. — Извольте видеть, кинжальчик, а в ножнах — остатки пеньки с веревки.
Я аккуратно взял оружие, вытянул из ножен. Кинжал показался мне туповатым, и если ловчий говорит правду, то веревку парень пилил дольше, чем рассчитывал, на том и попался. А в ножнах, на самом дне, действительно виднелись тонкие волокна, наверное, попавшие туда, когда парень вернул в них оружие.
— А сам ты где был, когда кабан вырвался? — уточнил я, пристально взглянув на вояку. Вообще-то его я не подозревал, но спросить стоило.
— Помилуйте, Ваша Светлость! — то ли возмутился, то ли испугался бывший гвардеец. — Неужто думаете на меня? Я тварь привел, как только выстрел услышал, чтобы выпустить по приказу Ее Высочества. Связал крепко — ни за что бы не сбежала, если бы не этот.
Ловчий замахнулся, чтобы снова ударить Раймона, но я жестом остановил его.
— Пока господа друг друга с удачной охотой поздравляли, я отошел на минутку… в кустики, а как вернулся — увидел его. Побежал на помощь, да не успел — вы со зверем уже разделались. Да ловко так, никто и моргнуть не успел!
Старика я запомнил еще с тех пор, как изучал досье лучших гвардейцев. Он почти всю жизнь прослужил в личной охране Его Величества, не выделившись ни особыми заслугами, ни большим умом, зато отличался отменной дисциплиной. Единственный в жизни выговор он получил за то, что ушел с поста. Правда, ушел не пить или по бабам, а для того, чтобы снять с дерева котенка, которого изволила завести принцесса. Публично гвардейца пожурили, а потом, в приватной беседе, Король ему лично руку жал. А котенок с тех пор вырос в огромную черную когтистую тварь, которую все придворные стороной обходят.
В общем, этот простоватый вояка предать принцессу не мог. По крайней мере, умышленно.
— Кого-нибудь еще видел? Или, может, он говорил что-нибудь, пока ты бил его? — я кивнул на Раймона, и тот съежился.
— Нет, Ваша Светлость. Я его спрашивал, зачем ему такое злодеяние сделать понадобилось, да он молчит, ни слова не вытянуть, — пожал плечами ловчий.
— Ладно, оставь-ка нас ненадолго, — я указал старику на дверь, и он прытко выскочил наружу. — А ты…
Раймон съежился еще сильнее, но, найдя в себе остатки достоинства, вскоре выпрямился и попытался сесть. Я помог ему: дернул за шкирку так, что он едва не стукнулся головой о столешницу. Хотелось приложить мерзавца лбом об пол раз десять, но я пока сдерживал кровожадные порывы.
— Ты хоть понимаешь, что натворил? — прошипел я. — Ты совершил покушение на жизнь Ее Высочества! А заодно и на мою дворянскую честь. Даже не надейся, что ты отделаешься так же легко, как твоя подружка.
Раймон молча отвел взгляд.
— Героя не изображай! — я дернул гвардейца за волосы, заставляя поднять взгляд. Впрочем, по его совершенно пустым глазам ни о чем не смог догадаться.
— Ничего не скажу, — упрямо пробубнил Раймон распухшими губами.
— Да неужели?
Я совсем не по-аристократически присел перед побитым преступником на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.
— И под пытками не сознаешься? Если ты думаешь, что иглы под ногти и дыба остались в прошлом столетии, то глубоко ошибаешься. Мои друзья из тайного сыска наглядно покажут тебе, какой разной бывает боль, — я говорил тихо и медленно, позволяя дураку в полной мере осознать последствия своей глупости.
Раймон сжал губы, на его лбу выступила испарина. Я молча наблюдал, как его уверенность тает с каждой секундой, как бледнеет кожа, а тело начинает конвульсивно подрагивать.
— Он обещал, что принцесса не пострадает! — выкрикнул, наконец, гвардеец, да так громко, что я отпрянул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Кто обещал? — тут же спросил я.
— Н-не знаю. Но наверное, это тот же человек, который отдавал распоряжения Лауре. Я не видел на нем никаких меток — он с ног до головы кутался в черный плащ, и голос у него хриплый. Он… — Раймон задохнулся от избытка чувств, хлюпнул носом, и на его грязную рубашку упали несколько кровавых капель, — он сказал, что устроит побег Лауре, если я выпущу кабана. Я… я…
Губы мальчишки перестали его слушаться, и он разрыдался. Попытался утереть лицо о рукав рубашки, но только размазал по коже слезы вперемешку с кровью.
— Что теперь с нами будет? — едва слышно прошептал Раймон, когда я поднялся на ноги и отряхнул штаны от соломы.
— Если нам удастся найти этого меченого, то девку твою Ее Высочество, может, и помилует. А вот тебя в самом лучшем случае ждет ссылка, — честно сказал я, не желая попусту обнадеживать идиота.
— Тот человек… он пришел ко мне сразу после того, как я рассказал вам про Лауру. Я возвращался в казарму, и в коридоре мы с ним столкнулись. Когда он сказал, что может спасти мою любовь, я больше ни о чем думать не мог, — прошептал парень, опустив голову.
Я не придумал, что ответить, и молча вышел. На сердце отчего-то давила незнакомая прежде тяжесть, как будто та боль и то беспокойство, которое Раймон испытывал за Лауру, передалось и мне. Правда, волновался я, конечно, вовсе не о глупой рыжей горничной.
Глава 8
Лучиана
Чтобы не возвращаться в замок затемно, после охоты мы разместились в одном из отцовских «домиков». Деревянный двухэтажный коттедж с двумя десятками просторных комнат радушно принял и меня, и всех моих гостей. За день я устала от шума ружейных залпов и гомона голосов, так что, оставив принцев в просторном холле первого этажа, поднялась в свое временное обиталище. Вышла на террасу, прихватив альбом с набросками, и уселась в плетеное кресло, в котором раньше так любил отдыхать отец.
На лес опускалась вечерняя прохлада, закатное солнце золотило кроны деревьев. Тонкая сетка, искусно сплетенная из молодых ветвей неизвестным мастером, заменяла здесь перила и балкон. Снизу доносился веселых смех — вина в здешних подвалах оказалось в избытке, чем я и воспользовалась, решив продлить гостям и без того затянувшийся праздник, а заодно отвлечь принцев от моей персоны.
Как только волнения прошедшего дня немного отступили, рука сама потянулась к грифелю, и я начала неосознанно выводить грубые штрихи на чистом листе. Лишь когда почти завершила рисунок, поняла, что изобразила один из моментов сегодняшней битвы: мужчина с копьем, в чертах которого легко угадывался граф Наварро, направлял острие оружия на ощетинившегося кабана, который вот-вот был готов броситься на противника.
И тут граф!
Я разозлилась, хоть сама не до конца понимала, отчего, и захлопнула альбом. Перед этим случайно махнула рукой, в которой сжимала грифель, и прямо по лицу моего спасителя прошла грязная черная линия. Но поделом ему: сам не уследил за порядком при подготовке.
Стоило только подумать о графе, как его голос раздался откуда-то слева.
— Ваше Высочество!
Я подняла голову и заметила в сумерках высокий силуэт Армандо. Террасу разделяла на две половины деревянная сетка высотой мне до пояса, но она не слишком мешала рассмотреть его встревоженное лицо.
— В чем дело?
Я поднялась, оставила альбом на кресле, и подошла ближе. Граф взволнованно рассказал обо всем, что узнал за прошедший день.
— В связи с этим, думаю, необходимо усилить вашу охрану. Мы не знаем, с какой целью подстроены все эти случаи, но ваша безопасность сейчас — превыше всего.
По моему телу прокатилась волна холода. Я отступила на шаг и неосознанно обняла руками собственные плечи, но, опомнившись, выпрямилась и приняла достойный леди, спокойный вид. При этом заметила, как граф дернулся, будто захотел приблизиться ко мне, но подавил свое желание. И только сейчас я вспомнила, что видела метку монетой у одного из гостей.
