болтать? Нам тоже интересно, – живо отзывается прыщавый дрищ, который только что зубами не вцепился в мою левую руку, чтобы ее удержать.
– Мы тоже посмотрим немного, – отзывается очередная шестерка Синевласки, с еще более петушиным голосом, чем у клона-Меддина.
– Все же это девка… Бить ее и правда как-то стыдно, а так… – словно сам себя уговаривает Рыжий и мерзко облизывает пересохшие губы.
Глава 8. Плюс один псионик
Только что мальчишки решились на что-то непотребное, это мне ясно как день. Подзадоривая друг друга, сейчас они точно перейдут границу, это я чувствую обострившимся по-звериному чутьем.
Игнорируя мои рывки и проклятья, Гарри тянется и рывком расстегивает молнию моего защитного комбинезона. Словно сговорившись заранее, они ловко стаскивают его с меня вместе с ботами. За этим, сложив на груди руки, хмуро наблюдает Синевласка, но не спешит окорачивать расшалившихся прихвостней.
Я по-прежнему не позволяю себе реветь, но сколько угодно ругаюсь. Изощренно и по-черному, используя весь свой лексикон и даже больше.
– Да у нее и сисек-то еще нет! – разочарованно констатирует Рыжий.
– Наверное, под этими грязными тряпками не видно, – предполагает громила.
Пацаны глумливо ржут, задирая на мне футболку.
– Упс! Да она же лифчик не носит!
– А на кой он ей? Где ты там сиськи-то увидел?
– А ты чего не носишь? – задаю встречный вопрос. – Вот вам обоим он бы точно не помешал, уе..ки!
Раздается новый взрыв хохота, но мучители так увлечены новым развлечением, что мои слова их почти не задевают.
– Ублюдки! Сволочи позорные. Падаль! Капец вам, суки! Вы трупы, клянусь! – ору, дергаюсь и сыплю пустыми угрозами, осознавая, что на этот раз конкретно попала.
Попала, как еще никогда в жизни.
– А ниже? Покажи нам, что там у ее ниже? – сдавленно сипит вошедший во вкус Рыжий, едва не капая на меня слюной.
– Хтон, ты чего ни разу бабу снизу не видел? – презрительно кривится Синевласка, вдруг тоже оказавшийся рядом.
В какой-то миг кажется, что происходящее, ему совсем не нравится, но он не решается остановить товарищей, чтобы не показаться слабым и не потерять свое лидерство.
– Ты, можно подумать, много видел, – огрызается разошедшийся родственничек Меддина и командует Рыжему. – Снимай трусы!
– Сам и стаскивай, раз тебе надо, – неожиданно мнется тот.
Затевается перебранка, и становится ясно, что далеко не все готовы перейти черту и совершить столь отвратительный поступок. Хватка на моих конечностях ослабевает, и я, пользуясь моментом, делаю отчаянный, на пределе сил, рывок.
В голове словно что-то взрывается. Я едва не теряю сознание от пронзительной боли в висках, а когда снова себя осознаю, обнаруживаю, что совершенно свободна. Охая и шипя от боли – все же меня успели как следует отмутузить – поднимаюсь на ноги.
Поднимаются и мои противники, неизвестно как разлетевшиеся по сторонам метра на четыре. Не сводя с них настороженного взгляда, одновременно пытаюсь сообразить, как же так вышло и опустить задранную футболку. Второе получается не сразу, а первое так и вообще непосильная мне задача.
Я вся дрожу, точно стебель хакса на ветру. Голова кружится, волосы выбились из кос и лезут в глаза. Разбитую губу щиплет, а в босые ступни больно врезаются острые побеги.
– Не подходи, сука!
В руках у Синевласки появляется шокер, зловеще поблескивая разрядами карманной молнии. Таким здесь принято отгонять одичавших канисов, стаи которых кочуют по полям. Рожи у остальных пацанов злые, и не предвещают ничего хорошего.
– Опусти игрушку, Джонни, – раздается неизвестно откуда незнакомый мне спокойный голос, и мальчишки принимаются озираться.
Я тоже.
– Рейн, это ты? – каким-то неожиданно льстивым голосом тараторит Синевласка, пряча в карман шокер. – А мы тут воровку поймали. На твоем поле, между прочим! – уведомляет он невидимого незнакомца.
Пространство напротив меня неожиданно идет маревом, из него проявляется субтильный парень с растрепанными темными волосами и непроницаемым взглядом огромных, слишком серьезных для подростка глаз. Некоторое время он на меня смотрит, и чувство такое, что заглядывает в самую душу, а вот по его лицу невозможно прочесть, о чем он думает.
И неважно. От него я тем более ничего хорошего не жду. Для меня – противников стало на одного больше, и этот явно псионик. Еще одна заносчивая задница по мою душу.
– Меня зовут Рейн фон Аделхард. Этот участок принадлежит мне, мисс. Вы нарушили частную территорию и понесете за это наказание.
Ну вот! Еще один мучитель явился на мою голову. Хорошо выделываться, когда ты сыт, обут, одет и не перебиваешься на сублимированных пайках изо дня в день.
От злости и безысходности шумит в ушах, и я ору:
– Накажи свою мамашу, богатенький ублюдок!
Смачно плюю младшему Аделхарду под ноги и… Не понимаю, как снова оказываюсь на земле, да еще и перекинутой через его колено. Костлявое и твердое, оно упирается мне прямо в живот, а на мой зад градом обрушиваются неожиданно увесистые шлепки.
– Не смей! Говорить! Так! О моей матери! Никогда! – злобно выплевывает Рейн фон Аделхард на каждый удар.
Яростно дёргаюсь, но вырваться не получается. Мне не столько больно, сколько унизительно, и горячие слезы сами брызжут из глаз. Окружившие нас мальчишки заходятся глумливым хохотом, бросают подбадривающие реплики, а мне хочется попросту сдохнуть.
Вдруг смех затихает, лишь кто-то один еще продолжает погано ржать, когда на смену этим звукам приходят совсем иные. Я слышу какой-то посторонний механический рокот. Очень характерный рокот. Это же…
– Всем оставаться на местах! На колени! Руки затылок! – откуда-то сверху доносится усиленный динамиками мужской голос.
Сенатреныш меня больше не держит. Скинув с колен, точно надоедливого кисуна, он выпрямляется. Любоваться его запыленными ботинками мне совершенно не в радость, и, почувствовав свободу, я стремлюсь оказаться подальше. Прямо на четвереньках отползаю в сторону, не тратя времени на то, чтобы подняться и совершенно игнорируя всяческие приказы с небес.
Острые стебли ранят обнаженные колени и ладони. Не обращая внимания на порезы, дрожащими руками натягиваю комбинезон и застегиваю молнию до самого горла. Мальчишки на меня больше не смотрят и не смеются. Стоя на коленях и сомкнув на затылках руки, они таращатся перепуганными глазами на снижающийся большой черный скайрос с пятью белыми звездами на борту – знаком Совета Пяти. Видно, как от страха побледнели их губы, но бежать ни один даже не помышляет. Бесполезно.
Оглушительно свистя турбинами, похожий на жука переростка транспорт, способный перемещаться как в атмосфере планеты, так и доставлять людей и грузы на орбитальную станцию, приземляется.
Пригибая к земле упругие стебли хакса точно простые травинки, скайрос касается поверхности. Тут
