Искусник не успел слова молвить, а паренек уже развалился на лавке и, впервые открыв рот, немного прояснил ситуацию:
– Велено во всем вам помогать и набираться ума-разума, господин. – И тут же приступил к выполнению поручения, сунув соломинку в зубы и сладко потянувшись.
Буквально через пару шагов старик резко осадил лошадей. Помощник помощником, это даже хорошо, особенно в его теперешнем состоянии. Подать что-нибудь, сбегать по поручению. Но была какая-то неправильность, которую требовалось срочно устранить.
– Так не пойдет, – пробормотал Толлеус себе под нос. Потыкав Оболтуса своим посохом, он добавил уже громче: – Эй, ты место перепутал! – Искусник похлопал по скамейке возницы, а сам полез в телегу отдыхать на лавочке.
Ласково светило солнце, телега мерно покачивалась, голова немного кружилась от волнений и забот. Старик задремал.
Выспался он хорошо, иногда и деревянная лавка мягче перины. Но что-то было не так. Толлеус напрягся: телега стояла на месте, а солнце клонилось к закату. Если случилось нечто плохое, то почему Оболтус его не разбудил? И где он сам? Может, отлучился по нужде? Действительность оказалась гораздо ужаснее: дороги было не видать, телега стояла у какого-то лесного озера, а малолетний возница, сверкая голым задом, весело плескался на середине водоема, ныряя в воду с борта деревянной купальни, предназначенной для создания нового голема.
Старик аж задохнулся от возмущения. Рука сама собой потянулась к посоху, чтобы прижечь сорванцу чем-нибудь погорячее в обычно прикрытое портками место. Но пришлось срочно заняться собой, благо жилет никто не взял поиграть.
Когда кашель отступил, первый импульс праведного гнева уже прошел. Парень тем временем скорее почувствовал, чем увидел проснувшегося искусника, и деловито принялся грести доской-лавочкой к берегу.
То ли приступ, то ли еще что вспугнуло конструкт «Ока», который до этого исправно висел над стариком, лишь изредка спускаясь глотнуть у хозяина маны. А вот теперь он хаотично заметался вокруг с бешеной скоростью, так что при взгляде в камень начинала кружиться голова. Толлеус снял «Око»: с ним он разберется позднее. Пока же искусник, опираясь на посох, неподвижно ждал, когда «лодочник» причалит к берегу. Выражение лица старика не сулило ничего хорошего.
– Простите, господин, – тихо сказал Оболиус, потупившись. – Было так жарко… А вы спали, я не посмел вас разбудить…
От смиренного вида и искреннего раскаяния в голосе паренька Толлеус немного остыл. Хотя все равно оставалось непонятным, зачем и как подросток умудрился спустить на воду тяжеленную бадью, чтобы «немного освежиться». Впрочем, при беглом осмотре телеги все стало ясно: ноги голема послужили пандусом, по которому подросток догадался спихнуть вниз свое импровизированное плавсредство. А дальше требовалось лишь докатить круглую в основании купальню до берега и уронить в воду дном вниз. Наверняка раздавались грохот, сопение и громкие всплески, пока негодник проворачивал свои махинации. Почему искусник не проснулся – загадка. Не иначе он и в самом деле рано покинул постель, не восстановившись до конца после болезни.
Пожалуй, последняя мысль оказалась решающей в вопросе, отсылать нерадивого помощника домой прямо сейчас или же дать ему еще один шанс. Все-таки одному в дороге тяжело, тем более в столь почтенном возрасте. Толлеус поежился, представив, как придется несколько дней сидеть, скрючившись, на жесткой лавке кучера на самом солнцепеке, направляя повозку. «Что там говорила его бабка? Розги? Выбивать дурь, лишь только появится? Пожалуй, на первый раз можно ограничиться этим».
Впрочем, мысль о наказании, тенью скользнув в сознании, отошла на второй план. Сейчас искусника волновала куда более важная задача – как своими силами затащить деревянную бадью обратно на телегу. Однажды старик вытащил из трясины и переставил целую повозку. Тут тоже можно попробовать нечто подобное, но требуется ювелирная точность. Толлеус не хотел разбить купальню или задавить лошадей. Не стоит рисковать без крайней необходимости.
С другой стороны, собрать голема можно без проблем прямо здесь. Места на берегу полно, все детали с собой. Придется разок заночевать у озера. Благо вода есть, костер соорудить не сложно. Нужно только организовать ужин. Олитон должен быть где-то совсем рядом: незадачливый возница уверял, что знает дорогу. Значит, придется вернуться на лошади в город и купить еду.
Толлеус с сомнением посмотрел на Оболтуса. Пошлешь такого, еще заедет куда-нибудь искупаться или за чем другим. Но не самому же ехать, оставив мальчишку стеречь голема? Нет, это совсем не вариант. Пусть уж в худшем случае Оболтус потеряется вместе с лошадью навсегда. Тогда искусник завтра поутру соберет голема, а телегу потянет вторая лошадь. Придется по пути раскошелиться и купить еще одну. Ну и еще поголодать разок. Не впервой.
– Выпрягай кобылу и скачи в город, привези что-нибудь съестное, – распорядился старик, высыпав сорванцу в ладонь горсть медных монет.
Тот послушно закивал, горя желанием услужить. Бывший настройщик проводил «помощника» долгим взглядом: парень весьма неплохо держался верхом, тем более что никакого седла не было и в помине.
– Похоже, трактирщица не обманула, пацан еще пригодится, – сварливо пробормотал старик себе под нос.
Еще не затих стук копыт вдали, а Толлеус уже вытащил из сундука чародейского светлячка. Голема до темноты все равно не собрать, но и время до возможного ужина зря терять не хотелось. Раз уж выдалась свободная минутка, можно попробовать разобраться либо с «Оком», либо с губкой маны. Но если «Око» – скорее интересная игрушка, то мана – это великая ценность. Именно поэтому старик выбрал ее.
Итак, вот он, чародейский накопитель, выполненный в виде набалдашника жезла: как есть пористая губка, напитавшаяся маной. И ни входа, ни выхода – в первый раз искусник не ошибся. Вот и сейчас, повертев светлячка в руках, он не заметил в набалдашнике ничего – со всех сторон все одинаково.
– Может быть, секрет кроется внутри? – с задумчивым видом предположил старик.
Поднапрягшись, он запустил аурный щуп внутрь сочащегося маной предмета, лежащего на ладони. Нет, сплошная однородная субстанция, никаких вкраплений или спрятанных плетений. Чудеса да и только.
– Как же ты получаешь ману из губки? – требовательно спросил Толлеус у светлячка.
Тот не ответил, полный решимости до конца не выдавать чародейские секреты. Впрочем, старик и не ждал сотрудничества. Поднеся жезл к самым глазам, он попытался в истинном зрении разглядеть испускающую свет точку-конструкт, порхающую вокруг набалдашника. Ничего. Глазами видна светящаяся точка, истинное зрение показывает крохотное аурное поле вокруг нее. Но ни существа, ни предмета, ни плетения в этой точке разглядеть не удается.
