Возбуждение, в котором пребывало ее тело, означало только одно — да. Полное согласие на все, чего он хотел. На все, чего хотела она. Да, да и снова да всему на свете.
* * *
Сикс закрыл глаза и постарался стереть из мыслей образ самого себя, гарцующего посреди поля с одуванчиками в погоне за ее юбками. Он и так уже выставил себя на посмешище. Во рту пересохло, как будто там образовалась пустыня, черт бы ее побрал. К тому же, у него была работа.
— Увидимся вечером, — тихо проговорил Сикс перед тем, как заставить свои ноги двигаться, и направился в холл.
Замечательно! У него свидание с его же целью. И он убьет ее, обрядившись в костюм.
Как ему теперь раздобыть этот гребаный костюм?
На улице духота жаркого дня обволокла Сикса, словно кокон, пока он стоял и смотрел на машины, подъезжающие к отелю и отъезжающие от него. Носильщики и коридорные в накрахмаленных ярко-красных ливреях суетились, встречая приезжих, выгружая багаж и принимая на руки маленьких собачонок и кошек. Решение проблемы пришло само собой.
Как только блестящий и отполированный до блеска «ягуар» остановился на подъездной дорожке, Сикс обошел машину и открыл дверь со стороны водителя.
— Спасибочки, юноша, — проговорила пожилая дама, вылезая из авто, и сунула ему в руку несколько купюр.
Сикс небрежно кивнул, захлопнул за ней дверь и улыбнулся.
Теперь он сможет взять костюмчик напрокат.
Глава 6
Шагая по холлу отеля к залу, где должна была состояться свадьба, в костюме и с источавшим потрясающий аромат цветком в руке, Сикс осознал ситуацию, в которой оказался. Идиотская — иначе и не скажешь.
У входа в зал он остановился. Мягкие звуки классической музыки наполняли помещение, смешиваясь с тихими голосами и смехом. Сикс еще раз посмотрел на неизвестный ему цветок, который держал в руке. Он купил его в газетном киоске за углом. Цветок был красным и обладал сладким ароматом. Как будто Сикс собирался на школьный выпускной. Может ли жнец еще больше выставить себя на посмешище?
Осознав всю свою глупость, он стиснул зубы и раздавил цветок в кулаке, пока не почувствовал, как каждый лепесток увядает в его руке. Когда он, наконец, разжал пальцы, на ладони лежала лишь жалкая горстка пепла. Сикс присел, положил ладонь на ковер и подождал, пока весь пепел не впитался в его пальцы.
Потом поднялся и покачал головой. Какого черта он делает? Как он мог подумать, что может прийти сюда, улыбаться и танцевать с цветочной барышней, как обычный человек? Как будто он не был жнецом. Душой, созданной служить Смерти.
Сикс испытывал отвращение к самому себе.
Вспомнив о своей миссии, он резко развернулся и направился было в холл, но, сжав кулаки, остановился. Успокойся. Ты — шестой жнец, один из самых старших на этой территории. Ты собирал души королей и королев, губернаторов и президентов, старых и молодых, мужчин и женщин. Ты. Сможешь. Это. Сделать.
И ты это сделаешь.
Больше никаких отсрочек.
По изящно обставленному и украшенному помещению ходили люди. Кое-кто уже занял свои места, другие гости обходили столы, приветствуя друзей. Воздух вибрировал, наполненный волнением и живой музыкой, которую играла группа музыкантов у стены напротив и которая создавала неповторимую атмосферу торжественности. Центр каждого круглого стола украшали белые, бежевые и зеленоватые цветы, над накрахмаленными белыми льняными скатертями поблескивали серебристые вазоны со свисающими вниз букетами. Все элегантно и в то же время просто, невычурно.
Однако глаза Сикса видели только Шелби. Она стояла у высокого арочного окна в окружении группы людей и улыбалась. От одного ее присутствия у него перехватило дыхание.
Проклятье!
Сикс застыл, как вкопанный, а мимо него протискивались в зал люди. Он не мог отвести от нее взгляд. Ему даже пришлось сунуть палец за жесткий воротник и эту смешную черную бабочку, чтобы сглотнуть.
Ее волосы, уложенные назад, сбегали атласными рыжими прядями по спине ниже талии, открывая свету люстры и ламп изящные плечи и шею. Платье соблазнительно обтягивало талию и бедра, легкими волнами спускаясь к ногам. Оно было светло-зеленым, бледнее, чем ее поразительные глаза, но резко контрастировало с огненными волосами. Тонкие бретельки совсем не скрывали идеальных плеч, а шелковистая ткань чуть ниже заманчиво приоткрывала полушария соблазнительной груди.
Которая внезапно стала единственным, на чем мог сосредоточить взгляд Сикс. Он жалел, что не может быть кем-то другим — каким-нибудь богом, например, чтобы смотреть на эту грудь и видеть ее сквозь платье. Чтобы узнать, такие ли круглые эти полушария, какими кажутся на вид, и какого оттенка у нее соски. Он тут же вспомнил, как прикасался к этой груди, и изо всех сил сжал руки в кулаки. К горлу подкатил ком размером с мячик для гольфа, а в штанах образовалось кое-что побольше.
Каким будет вкус этих грудей, если он лизнет их?
Неистовый голод, словно сорвавшийся с цепи зверь, завладел им. Как, пропади все пропадом, он должен выполнить свою работу, если один взгляд на нее переворачивает все внутри?
Она поднесла к губам бокал с шампанским и чуть запрокинула голову. В этот момент их взгляды встретились. Увидев ее блестящие зеленые глаза, Сикс чуть не рухнул на колени.
* * *
Шелби с трудом вдохнула. Бокал замер у губ, а рука, державшая его, задрожала. Он все-таки появился и принес с собой волнение, нараставшее внутри нее. Разговоры вокруг Шелби отошли на второй план, как будто стали фоном, а каждая пора, каждый атом и каждая клеточка ее тела настроились на него и только на него. Без сомнений — он был самым потрясающим мужчиной в главном зале отеля «Grand Kata». Да что там! Самым восхитительным мужчиной из всех, кого она встречала за свою жизнь. Он был просто чертовски привлекательным, и Шелби вдруг осознала, что составляет список его достоинств.
Его волосы бросали вызов всем правилам и традициям официальных мероприятий. Они были растрепаны, спускались ниже ушей, а одна непослушная прядь упала на лоб. Брови, такие же черные, как и волосы, словно давали кров пронзительному взгляду. Настоящий цвет его глаз Шелби еще только предстояло узнать. Ямка на подбородке казалась глубже, чем она помнила, но скулы были все такими же широкими и сильными. А его рот… Она отлично помнила вкус этих, казалось бы, отлитых из меди губ, бывших на самом деле мягкими и горячими.
У Шелби кружилась голова, но не от шампанского, а от взгляда этих темных, как полночь, глаз, от одного его присутствия.
Она медленно опустила бокал и, почувствовав, как на губах расплывается улыбка, попыталась придушить ее в зародыше.
