Знали ли Сахир и его товарищ, что они несутся навстречу гибели, попытались ли они повернуть аппарат и потерпели неудачу? Или забыли обо всем в диком хаосе последних минут? (Мне кажется, транзитное время внутри аппарата относительно коротко. Мы, находясь снаружи, пережили лишь минуту мрака, кружения и грохота.)
Итак, мы заброшены сюда безвозвратно, разве что отыщем других будущников. Или они отыщут нас. Вероятно, если мы останемся здесь, в конце концов сюда прибудет спасательная экспедиция.
Но прибудет ли? Как близко могут они осуществлять свои прыжки во времени, когда для каждого требуется генератор, который, без сомнения, сам себя уничтожает, просто своим же излучением в ходе его применения?
Но неужели будущники не предпримут хотя бы попытки? Хотя бы для проверки, не повлияет ли появление в прошлом этого аппарата настолько, что оно изменится и тем уничтожит их?
А оно изменится? Может ли оно измениться? Вывод моей курсовой, возможно, останется верным — понятие изменения прошлого содержит противоречие в предпосылке. “И пишет перст, а написав…” Подозреваю, что присутствие аппарата здесь и сейчас, как и наше, является частью того, что происходит. Я подозреваю, что эта ночь существовала “всегда”.
Ибо что мы можем сделать? Скорее всего, мы погибнем через несколько дней. Шакалы уничтожат наши кости. Может быть, местное племя, если в этом бесплодном краю кто-то все-таки обитает, будет какое-то время поклоняться сияющему аппарату. Но в конце концов его батареи, или аккумуляторы, или еще что-то истощатся. Силовое поле перестанет мерцать и исчезнет. Незащищенный металл проржавеет и рассыплется, или его растаскают по кускам для местных кузниц. И непонятное нечто, когда-то лежавшее здесь, превратится в легенду, а через несколько поколений будет забыто.
Пам! Что ты подумаешь, когда я так и не вернусь в нашу каюту?
Что я случайно упал за борт? Думаю, что так. И хочу, чтобы было так. Черт! Черт! Черт! Почему я не увеличил сумму своей страховки?»
— Данкен!
Вернулась Эрисса. Рид взглянул на свои часы. Она отсутствовала больше часа. Значит, естественные потребности тут ни при чем.
— Я молилась, — просто сказала она. — А потом сотворила чары, приносящие удачу. Хотя я и знаю, что ты нас спасешь.
Гортанный язык, который она называла «кефтиу», звучал в ее устах очень мягко. Голос у нее был мелодичный, и она его не повышала. Рид понятия не имел, как называли ее язык в его эру — если были открыты хоть какие-то его следы. Его попытки обнаружить какие-либо аналогии затруднялись тем, что он, как и Олег с Улдином, воспринял сразу два языка, на которых она говорила с одинаковой легкостью, а также кое-какие познания в еще нескольких…
Он знал название второго языка, не кефтиу, как знал названия «инглиш» или «эспаньоль». Он мог произнести это название, как понимал все ее слова в стремительных, точно пулеметные очереди, фразах. Он мог написать слова — у этого языка существовала письменность, система упрощенных иероглифов, хотя письменность кефтиу имела заметно более сложную и тщательно разработанную систему. Но ему не удавалось изобразить их с помощью латинского алфавита, чтобы сравнить с написанными английскими словами. А потому владение этим языком и умение его назвать — что-то вроде а-хей-ие — не помогло ему определить, для кого он был родным.
Эрисса предпочитала кефтиу, Рид отложил рассмотрение неродственного языка, каким бы важным он, возможно, ни был в этой эре. Тем более что кефтиу задал ему нелегкую задачу. Не будучи лингвистом, он все же определил его как позиционный и частично агглютинативный, то есть очень непохожий на своего соперника, отличавшегося богатством флексий.
Возможно, просто чтобы поддержать разговор, Эрисса задала ему вопрос, который в буквальном переводе прозвучал бы так:
— Какой неведомой природы этот драгоценный лунный камень, подобный принадлежащему Нашей Владычице, который ты (во имя ее?) носишь?
Но внутреннее его ухо услышало:
— Скажи, пожалуйста, что это такое? Красивое, точно браслет Богини?
Он показал ей часы. Она благоговейно прикоснулась к ним.
— Прежде у тебя этого не было, — пробормотала она.
— Прежде? — Он уставился на нее, но разглядеть что-нибудь в тусклых отблесках между черных теней было трудно. — Ты ведешь себя так, словно давно меня знаешь, — медленно сказал он.
— Ну конечно! Данкен! Данкен! Ты не мог забыть… — Она высунула руку из-под вонючей попоны, в которую, морщась, была вынуждена завернуться поверх легкой туники. Ее пальцы скользнули по его щеке. — Или чары пали и на тебя? — Ее голова поникла. — Чародейка заставила меня забыть так много! И тебя тоже?
Он засунул руки в карманы пальто и судорожно сжал свою, такую привычную трубку. Дыхание клубами пара вырывалось у него изо рта, и он рассердился, что теряет влагу.
— Эрисса, — сказал он устало, — я не больше тебя знаю, что происходит и что происходило. Я сказал то, что узнал от Сахира, — мы заплутались во времени. А это страшно.
— Не понимаю… — Она вся дрожала. — Ты поклялся мне, что мы снова встретимся, но я не думала, что это случится, когда дракон унесет меня в страну смерти. — Она выпрямилась. — Так вот почему? — спросила она, вновь оживая. — Ты предвидел это и явился спасти ту, которая никогда не переставала любить тебя.
Он вздохнул.
— Это слишком глубокие воды, чтобы переправиться через них, когда мы еще не начали строить корабль, — сказал он и тут же узнал пословицу кефтиу. — Я пуст. И не могу ничего сообразить далее… далее тех немногих очевидных фактов, которые мы, четверо, можем собрать между собой.
Он помолчал, подыскивая слова, но голова у него варила, и сам по себе кефтиу его не затруднял.
— Во-первых, — сказал он, — мы должны установить, где находимся и в каком году.
— В каком году? Так ведь, Данкен, прошло двадцать четыре года с тех пор, как мы в прошлый раз были с тобой вместе при гибели мира.
— Гибели… чего?
— Когда гора разорвалась, и пламя хаоса вырвалось наружу, и море набросилось на кефтиу, которые были так счастливы, и пожрало их. — Эрисса достала свою двойную секиру, свой амулет, и обвела им вокруг себя.
Рид помутился в уме. «Господи, — бормотало у него в мозгу, — так выброс энергии уже произошел? Мы прибыли после него, а не перед ним? Тогда нам отсюда не вырваться… никогда…»
— Ты дрожишь, Данкен! — Эрисса положила руки ему на плечи. — Пойдем. Я тебя поддержу.
— Нет, спасибо. Не надо. — Он постоял, стараясь овладеть собой.
Какое-то недоразумение. Сахир совершенно твердо говорил о гигантской катастрофе где-то по соседству и в будущем по отношению к этой ночи. Бесполезно пытаться распутать весь клубок за час. Узелок за узелком, не торопясь, систематически — вот единственный способ. Родина Эриссы географически находится не очень далеко, так? Согласно Сахиру, да, недалеко. Отлично! Начнем с нее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
