— Итак, это разлука, — сказал он.
— Да, — ответила она.
В ее голосе не было никаких интонаций.
— Навсегда? — добавил Дик.
— Навсегда, — машинально повторила она.
— Я обошелся с тобой резко, — продолжал он. — Со временем я доказал бы тебе, что я достоин тебя… У меня не было времени, чтобы проявить свою любовь к тебе. Теперь я все потерял.
Он оставил ее руку, все еще продолжая смотреть на нее. Она повернулась и вышла из комнаты.
— Ради всего святого, скажите, что это значит! — вскричал ван Тромп. — Эстер, вернись!
— Пусть идет, — сказал Дик с отчаянием.
Он дошел до такого состояния, когда люди испытывают головокружение от несчастья.
— Она меня не любила, никогда не любила, — сказал он, поворачиваясь к ее отцу.
— Боюсь, что это так. Бедный Дик, бедный Дик! Но я так же разбит, как и вы. Я рожден, чтобы видеть людей счастливыми.
— Вы забываете, — вставил Дик с некоторой иронией, — что я теперь нищий.
Ван Тромп хрустнул пальцами.
— Ничего, — сказал он, — у Эстер достаточно средств для вас обоих.
Дик взглянул на него с некоторым удивлением.
— Теперь, — сказал он, — я должен идти.
— «Идти»? Ни шагу, мистер Ричард Нэсби! Пока вы останетесь здесь, дадите объявление, что ищете место личного секретаря, а когда вы его получите, то вольны поступать как вам заблагорассудится. Но пока бросьте ложную гордость: вы должны быть с нами, и теперь вы будете жить за счет папаши ван Тромпа, который так часто жил за ваш счет.
— Клянусь Богом, — вскричал Дик, — что вы лучше многих!
— Дик, мой мальчик, — сказал Адмирал, моргая глазами, чтобы скрыть слезы.
— Конечно, — проговорил Дик, выдержав паузу. — Но факт налицо: ваша дочь хотела убежать от вас сегодня, и я с трудом привел ее обратно.
— В экипаже, запряженном пони, — сказал Адмирал с притворным удивлением.
— Да, — ответил Дик.
— Какого же черта она убегала?
Дик почувствовал, что ему слишком тяжело ответить на этот вопрос.
— Почему? Вы ведь знаете, что вы — распутный человек.
— Я держал себя по отношению к этой девушке как архидиакон!
— Извините меня, но вы ведь пьете, — сказал Дик.
— Я знаю, что был немножко навеселе, но не это гонит ее. Если же это гонит ее, то пусть идет к черту!
— Видите ли, — начал было снова Дик, — она воображает…
— Черт с ней и ее воображением! — воскликнул ван Тромп. — Я был с ней любезен и относился к ней по-отцовски. Кроме того, я начал привязываться к девушке и думал жить с ней по-хорошему. Но, я говорю вам, раз она начала издеваться над вами, раз ее отец стал для нее нехорош — черт с ней!
— Во всяком случае, вы будете с ней любезны, — сказал Дик.
— Я никогда не был нелюбезен по отношению к живому существу, — ответил Адмирал. — Я могу быть строгим, но не нелюбезным.
— Хорошо, — сказал Дик, подавая ему руку. — Прощайте!
Адмирал начал клясться всеми богами, что Дик не уйдет.
— Дик, вы самолюбивый щенок, вы забываете вашего старого Адмирала! Вы не оставите его одного, не так ли?
Было бы бесполезно напоминать ему, что он не мог распоряжаться в этом доме, потому что это было выше его понимания. Дик вырвался силой и не попрощавшись пошел по дорожке, ведущей в долину Таймбери.
ГЛАВА IX. Снова появляется либеральный редактор
Приблизительно неделю спустя, когда старый мистер Нэсби сидел в своем кабинете, перед ним предстал маленький, чахоточного вида человечек.
— Я вынужден просить у вас прощения за свое вторжение. Я редактор «Таймбери стар».
Мистер Нэсби с негодованием посмотрел на него.
— Я не представляю себе, — сказал он, — что может быть у нас общего.
— Я должен вам сообщить кое-какие сведения. Несколько месяцев назад… Вы мне простите, что я упоминаю об этом, но это совершенно необходимо… К несчастью, у нас различные взгляды…
— Вы явились извиниться? — грубо спросил сквайр.
— Нет, сударь, чтобы рассказать вам об одном факте. В утро, о котором идет речь, ваш сын, мистер Ричард Нэсби…
— Я вам запрещаю произносить это имя!
— Но все же вы разрешите, — настаивал редактор.
— Вы жестоки, — сказал сквайр.
Тогда редактор описал визит Дика и то, как он заметил по глазам молодого человека, что он его хочет побить, и как ему удалось избегнуть этого благодаря жалости. Редактор сделал особое ударение:
— Только благодаря жалости, сэр. Если бы вы только могли слышать, как он отстаивал вас, я уверен, что вы бы гордились своим сыном. Я сам любовался им! Это и привело меня сюда.
— Я ложно судил о нем, — сказал сквайр. — Не знаете ли вы, где он?
— Да, сударь, он болен и лежит в Таймбери.
— Не можете ли вы отвезти меня к нему?
— Могу.
— Я молю Бога, чтоб он меня простил.
И они помчались в город.
На следующий день мы узнали, что Ричард помирился с отцом и был перевезен в имение Нэсби. Говорят, что он еще был болен и сквайр ухаживал за ним с заботливостью сестры милосердия. У постели отец и сын излили свои души, и тучи, нависавшие в течение многих лет, рассеялись в несколько часов.
В один дождливый день сквайр шел по направлению к коттеджу.
Черты его лица были спокойны, и он вошел в коттедж с намерением примириться, подобно священнику, который приходит сообщить о смерти.
Адмирал и его дочь были дома и встретили гостя скорее удивленно, чем приветливо.
— Сэр, — произнес сквайр, — мне сказали, что я был несправедлив по отношению к вам.
Эстер слегка вскрикнула и схватилась за сердце.
— Это верно, сэр, но с меня достаточно вашего признания, — ответил Адмирал, — и я готов пойти вам навстречу, с тех пор как узнал, что вы помирились с моим другом Диком. Разрешите только мне напомнить, что вы обязаны извиниться перед этой молодой девушкой.
— Я осмелюсь просить ее о большем, чем о прощении, — сказал сквайр. — Мисс ван Тромп, — продолжал он, — я был тогда очень взволнован и ничего не знал о вас и ваших достоинствах, но я хочу верить, что вы простите несколько грубых слов старику, который от всей души просит у вас извинения. С тех пор я много слышал о вас, потому что вы имеете горячего защитника в моем доме. Вы, конечно, понимаете, что я говорю о моем сыне. К сожалению, я должен сказать, что он еще очень плох. Если вы нам не поможете, моя девочка, то я боюсь, что потеряю его. Итак, простите меня. Я был зол на него, а теперь я понял, что был не прав. Между нами, Эстер, недоразумение, но одним ласковым жестом, одним движением вы можете осчастливить его, меня и себя.
Эстер сделала шаг по направлению к двери, но не дойдя до нее разрыдалась.
— Все это прекрасно, — сказал Адмирал. — Я понимаю слабый пол. Поздравляю вас, мистер Нэсби!
