Мой разум порождает фантазии о пище и питье и все время возвращается к «Соло», к килограммам фруктов, орехов и овощей, к литрам восхитительной пресной воды. Я вижу себя открывающим ящики и достающим еду. Я воображаю, как можно было бы спасти яхту: переместить запасы, выбросить балласт, поднять ее в открытом океане и снова плыть. Что было бы, если бы мы не отделились друг от друга? Что было бы, если бы мы не отплыли с Канарских островов? Что, если… Прекрати! Яхты больше нет. Сконцентрируйся на том, что происходит сейчас, старайся выжить!
Снова пробую использовать один из опреснителей на солнечной энергии. Так как он плывет впереди плота, его мешок-водосборник волочится за ним по поверхности. Это мешает пресной воде стекать в него. Мне приходится постоянно выливать маленькие порции воды из баллона. За целый день я набрал двести пятьдесят миллилитров. Море продолжает болтать опреснитель до тех пор, пока не отрываются петли, к которым прикреплен его трос. Я часто выливаю воду, так как обнаруживаю, что она соленая. Мое тело все сильнее жаждет воды. Я бы отдал все за возможность напиться, но могу позволить себе только иногда делать глотки. Открываю первую жестянку с пресной водой. Остается два с третью литра, этого должно хватить на пятнадцать дней жизни, если мне удастся поймать свежую рыбу, чтобы пополнить запас жидкости в организме. Если же нет, то мне остается всего десять дней.
Вещи на плоту наконец высохли, и я снова могу спать по ночам. Благодаря снам я убегаю от реальности. Каждый час я снова просыпаюсь в своей тюрьме, волосы выдираются из-за трения о резину, суставы ноют, так как я не могу вытянуться.
10 февраля, на шестой день жизни на плоту, поднимается сильный ветер: Атлантический океан продолжает «перетасовываться». Этот термин моряки обычно используют для обозначения беспорядочных волн Атлантики. Гребни волн приближаются с северо-востока, востока и юго-востока. Они разбиваются о три стороны плота, заставляя его танцевать рок-н-ролл. Впрочем, наше движение теперь больше направлено на запад, это более прямой путь к Вест-Индии.
10 февраля
6-й день
Но за белой полосой всегда следует черная. Опять надо ремонтировать днище. Немного поколебавшись, я все же решаю использовать остатки ремкомплекта и прилаживаю заплату. Я чувствую слабость. Опреснитель производит только солоноватую воду, и я убеждаю себя не пить больше двухсот пятидесяти миллилитров в день из моего запаса. Прекрасные дорады лишь дразнят меня, оставаясь вне досягаемости, быстро и неуловимо перемещаясь. Одна проплывает рядом, и я стреляю. Гарпун дергает мою руку. Я попал! Плот крутится на месте, но потом рыба уплывает. Серебристая стрела безвольно висит на конце веревки. Она слишком слаба, чтобы проткнуть эту рыбу насквозь. Сначала голод съест мой жир, потом он сожрет мышцы, а затем начнет глодать мозг.
Я склоняюсь над надувными кругами и вглядываюсь в морские глубины. Ни рыбы, ни водорослей, лишь пустая синева. Неужели я упустил единственный шанс раздобыть еду? Неужели рыбы ушли? Вдруг сбоку, в сорока метрах, появляется тень, с невероятной скоростью скользящая прямо к плоту. Трехметровое бежевое тело с узнаваемой широкой головой-молотом говорит все, что мне нужно знать. Акула-людоед. Спинной плавник не разрезает воду. Длинному, обтекаемому телу почти не приходится двигаться, чтобы мчаться вперед. Мое сердце сильно стучит. Я крепко сжимаю подводное ружье. Если я выстрелю, то потеряю стрелу. Я пристально смотрю на акулу, скользящую подо мной, прямо у поверхности воды. Круто развернувшись, она возвращается, теперь двигаясь быстрее. Словно разгоняемая центробежной силой, она мчится к плоту. У меня пересохло во рту, руки трясутся. По телу течет холодный пот. Выполнив полный круг, чудовище поворачивает по ветру и исчезает в синеве так же быстро, как появилось. Эта картина всегда будет стоять у меня перед глазами. Как часто они будут приходить? В любом случае я никогда не отважусь искупаться, прыгнув с плота.
Начинаю думать о Боге. Верю ли я в него? Я не могу согласиться с концепцией некоего сверхгуманоида, но верю в чудесный и духовный порядок вещей – человеческого существования, природы, Вселенной. Я не знаю, как это происходит на самом деле. Могу только догадываться и надеяться, что это касается и меня.
ОПРЕСНИТЕЛЬ НА СОЛНЕЧНОЙ ЭНЕРГИИ. Опреснители, которые я использую, – военные модели, продаваемые как излишки. Теперь они уже не производятся, но и другие опреснители работают по тому же принципу. У моих максимальная производительность – почти литр пресной воды в сутки, чего хватает для выживания в течение двух дней.
В лучшие дни я и получаю столько, но часто всего пол-литра.
Тканевое дно (1) дает просачиваться лишнему количеству морской воды. Когда дно сырое, оно становится воздухонепроницаемым и дает возможность надуть пластиковый баллон (2). Морская вода льется в расположенный сверху резервуар (3). Первые полтора-два литра сливаются по трубке в балластное кольцо для соленой воды (4). Остальная морская вода стекает из резервуара через крошечный клапан. Подвижная струна (5) прочищает клапан и помогает регулировать силу потока. Из клапана морская вода капает на черную впитывающую ткань (6). Ткань подвешена внутри баллона, она прикреплена к его сторонам на петлях (7), которые не дают ткани прикасаться к баллону, иначе впитавшаяся вода стекала бы по его внутренней поверхности и загрязняла дистиллят. Черная ткань полностью пропитывается морской водой. Часть воды испаряется. Пар, показанный волнистыми стрелками, собирается маленькими каплями пресной воды (8) на внутренней поверхности баллона. Капли стекают в предназначенный для пресной воды, или дистиллята, резервуар (9). Оттуда вода отводится по трубке (10) в водосборник для дистиллята (11). Трубка оснащена деталью, позволяющей снимать водосборник и выливать из него воду. Для того чтобы вода лучше стекала, водосборник утяжелен свинцовым грузилом. По средней части опреснителя проходят цилиндр и вытяжной шнур (12). Хотя опреснитель предназначен для того, чтобы использовать его в воде, приходится пользоваться им на борту плота.
Конец ознакомительного фрагмента.
