Чингис-хан сам издал приказ о том, чтобы караванной торговле не чинилось никаких помех. Стоит припомнить, что величайшую из своих войн Чингис начал в отместку за истребление купеческого каравана. Для охраны купцов и их товаров Чингис установил на торговых трактах военные посты, постоянно охранялись и дороги. Как бы ни были беспощадны монголы в бою, они понимали, что, раз страна завоевана и усмирена, величайшее значение приобретает торговля.
В Азии имелось два главных сухопутных торговых пути: первый шел от Малой Армении через Трапезундскую империю и Персию, по нему ехали те, кто рассчитывал добраться до Индии и Дальнего Востока морем через Персидский залив. Второй путь начинался на юге нынешней России и, пересекая Среднюю Азию, тянулся до Тихого океана.
В те дни, когда братья Поло совершали свое первое путешествие, поход монголов на Запад уже закончился и завоеватели занимались внутренними делами тех громадных территорий, которыми они овладели, или же враждовали между собой — от Тихого океана до Венгрии, от Ледовитого океана до границ Индии установился монгольский мир, купцы могли беспрепятственно передвигаться от столицы великого хана вплоть до берегов Средиземного моря и Волги.
VI
Прежде чем добраться до места назначения, два венецианца, о которых мы здесь пишем, ехали на север и северо-восток целый год К сожалению, Марко, сын одного из них и племянник другого, продиктовавший свою книгу или руководивший ее составлением, очень мало рассказал нам об этом путешествии, «так как мессер Марко, сын мессера Никколо, видел все это также и дальше в книге ясно опишет», повествуя о своем собственном путешествии. Так что в свое время и мы прочтем кое-что о тех странах, через которые ехали братья, и о тех народах, которые они наблюдали.
Мы, люди XX века, не можем себе и представить, с какими ужасами и препятствиями было сопряжено путешествие в несколько тысяч миль через степи, пустыни и горы Центральной Азии почти семь столетий назад. Голод, жажда, снега горных перевалов, огромные пространства знойных пустынь, нападения разбойников и диких племен, всяческие лишения — вот некоторые обстоятельства физического порядка, отпугивавшие от подобного путешествия. Но еще ужаснее был суеверный страх перед неизвестным, невероятно доверчивое отношение к рассказам о чудовищах и злых духах степей и гор. Чтобы решиться на такое путешествие в те времена, надо было не только вступить в неведомый мир, но и преодолеть в себе смертельный страх — преодолеть его крепчайшей верой или упрямством и волей, а то тем и другим вместе.
Обо всем этом нет ни слова в простом рассказе Поло. В нем не упоминается ни о лишениях, ни о страхах братьев Поло, ни об их физических и душевных страданиях. Все путешествие описано в нескольких бесхитростных строках: они выехали, они ехали целый год, они проехали через много стран, они видели много народов и племен и наконец прибыли к цели путешествия. В истории путешествий и исследований такой оголенный рассказ необычен. Быть может, как говорит и сам Марко, он не хотел писать о переживаниях отца и дяди потому, что собирался вставить рассказ о таких же переживаниях в повествование о своих собственных странствиях и наблюдениях. Как бы то ни было, лишь неукротимая воля, огромная физическая выносливость, безмерное терпение и необыкновенная предусмотрительность при решениях дали возможность братьям Поло пробраться через неведомый материк и возвратиться в Венецию, избегнув каких-либо серьезных неудач — о них, во всяком случае, не дошло до нас ни сведений, ни преданий.
Центральная Азия — это такая область, в которую и поныне внешнее влияние проникает в последнюю очередь. Население там, изолированное и защищенное горами и пустынями, изменилось в очень незначительной степени, мало изменился и его образ жизни. Удаленность от моря, недостаток воды, вечный снег в горах, ледяные ветры, обвалы, соленые степи и пустыни придали населению такой облик и характер, с каким многоопытные братья Поло еще не сталкивались. И на религию жителей этих мест, и на их занятия, и на их общественные порядки огромный отпечаток наложила окружающая их географическая среда.
Если говорить о временах года в Центральной Азии, то зима там жестокая, а лето жаркое и сухое, с ужасными песчаными бурями, когда даже дыхание превращается в пытку. Осень сносная, но короткая. Зима не заставляет себя долго ждать, воздух становится столь пронизывающе холодным и сухим, что кожа на лице лопается и с большим трудом заживает. Бураны такие, что губят на своем пути буквально все. Жизнь зимой становится почти невыносимой. Весна, как бы она ни была коротка, всегда для монголов счастливейшее время. Под лучами теплого солнца тает снег, ураганы стихают и прекращаются, в лесу и степи текут потоки воды. Всюду появляются цветы. «Луг в цветах» — это высшая похвала, какую только может дать монгол всему тому, что его восхищает, начиная с хорошего жилища и кончая молодой девушкой в свадебном наряде. Многие племена в разговоре обозначают число лет тем, сколько раз появлялись цветы. Весной монголы раскрывают свои юрты, проветривают и просушивают их на солнце, рогатый окот и кони отгуливаются на сочном зеленом корму, и люди ликуют.
Повсюду на своем пути Никколо и Маффео встречали местных жителей, про которых сказано, что «их родина — юрта да хребет коня». Вдоль дорог, по берегам рек, среди холмов и долин — везде, где только есть под рукой трава и вода для скота, везде стояли монгольские юрты. Круглые или шестигранные, с куполообразным верхом, они странным образом дополняли пейзаж. Делали их из черной или серой кошмы, пропитанной от непогоды салом или коровьим молоком; они держались то на веревках из конского волоса, то на ремнях, привязанных к искусно смастеренным легким деревянным рамам. Полы в юртах были смазаны коровьим пометом и посыпаны песком, на полу иногда расстилали кошму или ковер. Мебелью служили скамейки и несколько сундуков, всякою рода утварь развешивали по стенам. Дым от очага посредине юрты (жгли обычно «арголь» — сухой помет) уходил через отверстие в крыше. Вход в юрту был, как правило, с юга, чтобы обезопасить жилище от холодных северных и западных ветров. Вокруг юрт ставили повозки.
Табуны и стада были основой существования монголов, они же составляли и их богатство. Шкуры шли на одежду, употреблялись в качестве подстилки и для покрытия юрт. Из грубо выдубленной кожи делали щиты, пояса, обувь, посуду и разную утварь. На многие поделки шла кость, а из сухожилий скручивали тетивы, нити и веревки. Из рогов мастерили сосуды для питья и музыкальные инструменты, рог употреблялся при изготовлении оружия и клея. Даже сухой помет тщательно собирали и берегли на топливо, так как дерева в степях было мало и его приходилось экономить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
