– Давайте, уроды, быстрее по могилам рассаживайтесь. Скоро стемнеет, как я снимать буду?
– Темнота, – говорит руководитель погребения, – усугубляет психологический эффект.
– Чего ж ты, – кричит оператор, – не предупредил, чтобы я освещение захватил?
Стемнело.
– Поехали домой, – говорит водитель.
– Нет уж, – отвечает оператор. – Дождемся, чем этот цирк закончится.
Народ, одевшись потеплее, разлегся по могилам. Лежат в яме, над ними палки положены, а на палках – ельник.
Руководитель погребения засыпал могилы песком. Только трубы торчат, чтобы покойники без кислороду и впрямь не окочурились.
Руководитель погребения застучал в бубен и завыл. Жуткое, скажу вам, зрелище.
– И сколько, – спрашиваю, – они будут в могилах лежать?
– Час, – говорит руководитель и снова бьет в бубен.
Мы уже уезжать собрались, как из могилы послышался голос. Если точнее, то не из могилы, а из трубы. И голос, соответственно, загробный.
Был с нами старичок из какой-то газетенки. Шустрый такой старикашка. Все выспрашивал, что да как, и раньше всех себе могилку выкопал. Не терпелось, видимо, старичку.
А как в могилку слег, так и передумал.
– Выкапывайте, – кричит, – меня к чертовой матери.
– Я не могу вас раньше положенного времени выкопать, – возражает руководитель. – Это нарушит психологический эффект.
– Выкапывай, сукин сын, – кричит старичок. – Сейчас сдохну к чертовой матери.
– Зря он перед смертью черта поминает, – говорит оператор.
А старичок орет и орет. Сдохну, мол, сдохну.
А может, и вправду сдохнет. Пока он в трубу орет, кислород-то в могилку не поступает.
– Не смейте его выкапывать, – кричат из других могил. – Он нам весь эффект испортит. А мы, между прочим, деньги заплатили.
– В принципе, они правы, – согласился оператор.
– А как же, – говорю, – ценность человеческой жизни?
– Отжил свое старик, – вздохнул оператор.
Руководитель еще немного посомневался и откопал старикашку. Тут мы и уехали. Водителю с оператором еще в ночной клуб поспеть нужно было, презентацию снимать.
А я вскоре уволился. Денег, сволочи, мало платили.
* * *
– Привет, – услышал я за спиной.
Я и не заметил, как телевизионщики подошли.
Корреспондент знакомый. Зовут Жора. Раньше работал парламентским обозревателем, рассказывал про Законодательное собрание. С тех пор погрузнел и погрустнел. Тучный, одышливый, на лице выражение то ли недовольное, то ли брезгливое. А скорее – скучающее.
Оператор – суровый юноша со штативом и жвачкой, залепленной за ухо. И стажерка Аня. Миниатюрная блондиночка. Ротик приоткрыт, носик слегка вздернутый, а глазки смотрят на мир удивленно, но с примесью восхищения. Я так ее себе и представлял.
Корреспондент вкратце обрисовал ситуацию. Они снимают сюжет про Купчино. Разные известные люди рассказывают про этот загадочный уголок нашего прекрасного города.
Знаменитого музыканта Билли Новика, автора хита «Купчино – столица мира», они, к сожалению, не выцепили.
Я знал Билли, когда он еще был Вадимом. Его отец вместе с моим отцом в техникуме учился. И как-то Вадим с мамой приходили к нам на какой-то праздник. Он тогда мечтал стать врачом, а я уверял, что буду продавцом в пивном ларьке. Оба мы занимаемся не тем, о чем мечтали в детстве.
Отсутствие Новика телевизионщики компенсировали тем, что отсняли одного знаменитого писателя и одного знаменитого переводчика. Компания меня порадовала. Да и вообще приятно, когда тебя зачисляют в известные люди.
– С чего начнем? – деловито осведомился оператор.
– Вы обещали показать нам Купчинский Колизей, – напомнила Аня.
– Обещал. Только сам я его никогда не видел.
– Будем искать, – сказал оператор.
Стали искать Колизей.
Сперва натолкнулись на монумент воинам, погибшим в Афганистане. Затем на памятник «Спецназу России».
– У вас здесь мемориальное кладбище, что ли? – недовольно спросил корреспондент Жора.
Я немедленно поставил невежду на место:
– Вообще-то мы находимся в Парке интернационалистов.
Жора презрительно осмотрел оба монумента и вынес вердикт:
– Уродство.
Оператор гнусно хихикнул:
– А ты думал, в этой дыре Монферран стоит? Или Роден?
– Попросил бы, – сказал я, – Купчино не оскорблять. Нынче все памятники убогие. И вообще я не могу находиться в атмосфере травли.
– А мне памятники нравятся, – заявила Аня и слегка покраснела. – Они очень даже импрессионистичные.
– Скорее, экспрессионистичные. Даже чересчур.
– Вам виднее, – грустно согласилась Аня. Дескать, куда нам, простым стажеркам. Вы приглашенная звезда, вам виднее.
– И где обещанный Колизей? – спросил оператор.
– Он вроде на холме должен быть.
– Здесь всюду холмы, – заметила Аня.
Действительно, куда ни посмотри, всюду холмы.
– Родное наше Купчино, – сказал я, – производя обширную торговлю квасом, печенкой и вареными яйцами, имеет речку Волковку и, в согласие древнему Риму, на семи холмах построено.
– Чем у вас торгуют? – спросила Аня, строча в блокноте.
– Это не надо записывать, это из Салтыкова-Щедрина.
– Выпендриваться обязательно? – спросила Аня и снова покраснела.
Она права. Зачем я выпендриваюсь? У меня сегодня другой имидж.
– Может, Колизей на другой стороне? – предположил оператор. – Может, надо через дорогу перейти?
– Вряд ли, – сказал я. На другой стороне красовались вывески «Грузинская кухня», «Хачапурный домик», «Стриптиз-бар» и «Двери Гардиан-Волховец».
– Наверное, Колизей вон там, – сказал корреспондент Жора, показывая рукой в неопределенном направлении. – Там, где краны стоят.
– Там метро строят, а не Колизей, – с видом знатока пояснил я.
– Зачем этим уродам метро? – задал оператор риторический вопрос, но, уловив мой недовольный взгляд, замолчал.
Мы бродили по округе. Натолкнулись на туалет и трамвайное депо. Уставшие, но недовольные остановились у самого маленького холмика с пологим верхом.
Эврика! Это и есть знаменитый Купчинский Колизей. Он же «Купчино-арена». Монументальное сооружение, которое пару лет назад с неподдельным пафосом презентовали наши районные власти. Которое нанесено на карту новых достопримечательностей сайта ilovekupchino.ru. Восьмое чудо света. Прекрасное, как висячие сады Семирамиды. Гордое, как Александрийский маяк. Вечное, как пирамида Хеопса.
На холмик вели ступеньки. По бокам от ступенек – несколько каменных параллелепипедов, которые при желании могли сойти за посадочные места. Проблема в том, что сидеть на этих местах можно было только спиной к арене.
Впрочем, ничего интересного на арене, то есть на плоской вершине холма, не наблюдалось. Мальчик с девочкой сосали пиво из пластиковой бутыли и жарили сосиски на палочках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
