Глава 2 Первый крестовый поход (1096—1099 гг.)
«Поход бедноты» и народное христианство
В марте 1096 г. в «паломничество за море» отправились крестьяне, горожане, мелкие рыцари (впрочем, там было несколько представителей знати), нищие, воры и т. п. Видимо, поэтому историки XVIII в. не поместили это «паломничество» в общий счет крестовых походов – уж больно оные «воины Божьи» не вписывались в благостную картину войны за веру – и назвали его «крестовым походом бедноты». Но сегодня большинство исследователей все же и его включают в описание Первого крестового похода.
Как уже говорилось, несколько лет неурожая в Северной Франции и Западной Германии подорвали благосостояние многих. Для иных поход был единственным выходом. Папа не только заранее отпустил грехи всем крестоносцам, но и приостановил выплату ими долгов, запретил преследовать по суду до окончания похода и взял под свою защиту оставшееся имущество и семьи паломников. Светские суды отменяли приговоры уголовным преступникам, если те принимали крест.
Петр Пустынник указывает крестоносцам путь в Иерусалим. Миниатюра. Франция. Около 1270 г.
Но не только жажда обогащения или, хотя бы, возможность вырваться из нищеты или даже избавиться от казни влекли этих людей. Среди толп, вооруженных косами, топорами, просто дубинами, немалую часть составляли женщины, дети, старики. Они желали, коль скоро не могут сражаться, обрести мученический венец. Царил религиозный подъем. Божья благодать и желание земных благ, стремление уйти от господ и ожидание чуда сливались воедино. Людей вела вера. Но не вера богословов, а вера простых людей, которую современные историки называют «народным христианством». Один крупный отряд из Северной Франции вел некий безземельный рыцарь из Лотарингии, пограничной между Францией и Германией области, и потому доныне ученые спорят, называть ли его на французский лад Готье или на немецкий Вальтер. Однако прозвище его – Голяк ясно говорит о его имущественном положении. Другим вождем этого отряда был монах-проповедник Петр Амьенский (по месту рождения), он же Петр Пустынник. Жизнь и деятельность последнего обросли легендами, в которых весьма трудно отделить вымысел от реальности.
Петр Пустынник
Петр Пустынник предстает в преданиях чуть ли не душой и вдохновителем вообще всего крестоносного движения. Блестящий оратор и суровый аскет, он ходил босиком, одетый в лохмотья, не ел ни хлеба, ни мяса, питаясь рыбой и овощами. Петр побывал в паломничестве в Иерусалиме и, если позднейшие хронисты не добавили чего-либо от себя, имел беседу с патриархом Иерусалимской Православной Церкви Симеоном II. Патриарх жаловался, что Византия плохо защищает христиан на Востоке, и просил, через Петра, помощи от Запада. По словам Петра Пустынника (если только их не вложили в его уста позднейшие летописцы), когда он молился в церкви Гроба Господня, ему в видении предстал Христос и повелел проповедовать освобождение Святой Земли. Иные добавляли, что отшельник из Амьена даже показывал письмо, полученное непосредственно от Бога, в котором Вседержитель требовал отвоевать Иерусалим.
Бывали еще более экзотические руководители. Впереди некоторых отрядов, к ужасу образованных представителей духовенства, шли гусь или коза. Считалось, что Господь проявляет Свою волю через неразумных животных и приведет верующих туда, куда им надо. Подходя к каждому городу, паломники спрашивали: «Не Иерусалим ли это?». Дело не только в том, что они не имели ни малейшего представления о пути и о положении места, к которому были направлены все их помыслы, но и в том, что Всевышний мог, по их мнению, сократить им дорогу и немедленно доставить в Иерусалим. Атмосфера чуда царила в этих толпах повсеместно.
Гийом Тирский. Крестоносцы отправляются в Первый крестовый поход. Миниатюра. XIII в.
Грабежи и погромы, время и личность
Путь бедноты отмечен грабежами и еврейскими погромами во всех селах и городах, через которые они проходили. Особенно отличались этим отряды из Германии. Один из них вел священник Готшалк, а еще один – самый, пожалуй, знатный участник похода бедноты граф Эмихо Лейнингенский; последний питал прямо-таки пристрастие к еврейским погромам.
Гийом Тирский, вполне благосклонно относившийся к крестоносцам, все же должен был признать: «Самый прямой путь, который проложили те, кто первыми прошли по Венгрии, был вскоре совершенно закрыт из-за наглости паломников и из-за всякого рода злоупотреблений, которые они несправедливо чинили местным жителям». По его же рассказу, воины Христовы, сопровождавшие Готшалка, сначала взяли у местных венгров продовольствие, а затем, хорошенько выпив, набросились на них, некоторых убили, а дома подожгли.
Не пытаясь, разумеется, оправдывать эти зверства, попробуем разобраться в мотивах крестоносцев. Они шли в Царство Божие, то есть как бы уже частично находились в нем. А там ведь, по Писанию, не будет понятий «мое» и «твое». Там все Божье, и потому воины Божьи и могут брать себе все потребное.
Что до убийств евреев, то, чтобы осмыслить корни ненависти к иудеям (именно так; гнев, злобу вызывали иноверцы, а не инородцы, это была религиозная, а не национальная вражда), следует обратиться к средневековым представлениям о времени и о личности.
Для нас прошлое – это прошедшее. Не так для массового сознания Средних веков. Священная история – не только прошлое, но и настоящее. Христос не только родился в Вифлееме, но и рождается каждый год на Рождество в каждой церкви, не только умер и воскрес, но и умирает и воскресает каждую Пасху. Эти праздники – не воспоминания о событиях, но повторение их здесь и сейчас. Так верили массы, невзирая на протесты богословов. Потому иудеи из еврейского квартала ближайшего города были в их глазах именно теми самыми иудеями, которые послали Христа на смерть и которым за это надо было отомстить.
Кроме того, средневековая личность – это не новоевропейский индивид, лично ответственный за свои действия. В Средние века (да и ранее) человек – в первую очередь часть чего-то большего, некой общности – племени, государства, религиозной общины, социальной либо этнической группы и т. д. Каждый член этой общности ответствен за всю общность в целом и за любого его сочлена в пространстве и времени, в прошлом и настоящем. Иерусалимские евреи убили Христа – акт богоубийства кладет вину на всех иудеев. Во время средневековых погромов в избиваемых видели не просто «вредный элемент», но тех же самых людей, что распяли Христа. Вина возлагается на коллектив. Избавление от вины тоже коллективное. В Испании в XV в. защитники прав евреев, в том числе христиане, доказывали, что сыны Израилевы переселились на Пиренейский полуостров еще во времена Вавилонского пленения, то есть задолго до Христа, и посему не повинны в смерти Сына Божия.
Были и вполне материальные причины нелюбви к евреям. Дело в том, что сынам Израилевым запрещалось владеть землей, заниматься многими ремеслами. Большинство из них были мелкими торговцами и ремесленниками, не входившими в официально признанные ремесленные цехи. Относительно небольшое число их занималось ростовщичеством, отдачей денег в долг под проценты. Это было категорически запрещено Церковью, но на иудеев запрет не распространялся. Потому среди ростовщиков было около 10 % евреев, при том, что представители этого народа составляли 2—5 % населения Западной Европы. Однако остальные 90 % были христианами, в большинстве выходцами из Ломбардии, области в Северной Италии, и из Южной Франции. Даже слово «ломбард», означающее ссудную лавку, отсюда. Конечно, ненависть к богатеям, кровопийцам, была широко распространена среди городских низов, да и среди погрязших в долгах рыцарей. Но ростовщики-христиане охотно раздували эту ненависть, дабы отвести обвинения от себя. Вряд ли, однако, погромщики открыто провозглашали свои чисто экономические желания. Тут все же действовал принцип коллективной ответственности.
Еще несколько слов о коллективной вине
Представления о «коллективной» вине не относятся исключительно к евреям. Французский хронист Адемар Шабаннский описывает события, происходившие около 910 г. в графстве Ангулемском. Местный граф присвоил себе драгоценный крест, переданный ему не более как на временное хранение, и «приказал украсить этим крестом церковь в Сен-Совере; за это он был поражен тяжкой болезнью, которая длилась семь лет, а народ его был терзаем таким неслыханным голодом, что люди преследовали людей, дабы погубить их, и убивали своих соседей железом и пожирали человеческое мясо подобно волкам». Хронисту (и, наверное, читавшим его) кажется совершенно естественным, что за грех государя страдают его подданные, ни сном ни духом не повинные в присвоении того креста.
Трагический финал Похода бедноты
