Читаем без скачивания Цветок пустыни - Барбара Картленд

Когда Вите было тринадцать, она впервые прочитала стихи лорда Байрона просто потому, что одна из ее гувернанток сказала, что ей еще рано читать такие вещи.

Она читала стихи Шелли и Китса и с жадностью набрасывалась на любой роман о любви, который тем или иным путем попадал ей в руки.

В библиотеке отца было несколько таких романов, но в основном ей одалживали книги ее подруги, которые, понимая, что не совсем хорошо читать такие сомнительные книги, говорили при этом: «Только ничего не говори своей маме».

Это были романы, над которыми не одна девочка проливала жгучие слезы и печально вздыхала, понимая, что ей вряд ли придется испытать в жизни такую великую любовь, о которой рассказывалось в этих романах и которая, в традициях времени, обычно заканчивалась безутешными рыданиями у смертного ложа безвременно скончавшихся от болезни или раны возлюбленного или возлюбленной.

Виту, однако, никоим образом не могли вдохновить такие романы. Она хотела жить полнокровной жизнью и мечтала встретить, подобно своей кузине Джейн, прекрасного возлюбленного, любить и быть любимой до конца своих дней.

Она плохо себе представляла, что она почувствует, когда он заключит ее в свои объятия и станет целовать, но в одном она была совершенно уверена – это будет совсем не похоже на то ощущение гадливости и омерзения, которое охватывало Виту, когда ее касался лорд Бэнтам.

Множество мужчин целовали ей руку и шептали слова восхищения и страстные признания во время танцев на балах или во время прогулки по вечернему, освещенному фонариками, летнему саду.

Но она никогда никому не позволяла поцеловать себя в губы, так как давно уже для себя решила, что сохранит себя только для того мужчины, которого полюбит и назовет своим мужем.

И теперь она с отчаянием думала, что если кузина Джейн ей не поможет, то единственным мужчиной, которому достанется ее первый поцелуй, может оказаться лорд Бэнтам.

«Я ненавижу его! – подумала Вита, в ярости сжимая руки. – Ненавижу! И никогда не достанусь ему!»

Но она верила, знала, надеялась, что где-то под этим ночным звездным пологом, за этими шепчущими о любви и нежности волнами, может быть, на краю земли, есть человек, для которого она могла бы стать единственной желанной и страстно любимой, как и он для нее.

Она чувствовала, что должна отправиться в путь, выйти ему навстречу, и, может быть, он услышит ее зов и приблизит мгновение их встречи.

Вита ощущала себя так, словно все ее существо рванулось вверх в единой мольбе, которая должна была пронзить пространство и время и долететь до сердца того, кого она пока еще не знала, но к кому всей душой рвалась навстречу.

– Приди! Найди меня! Позволь мне найти тебя! – повторяла Вита про себя эти слова, как заклинание. – Позволь мне узнать любовь такой, какой она должна быть… частью всего самого прекрасного в мире… моря… звезд… неба и солнца, которое взойдет завтра, чтобы осветить мою новую жизнь.

Ей показалось, что голос ее души должен был достичь самых дальних уголков мира – такую веру и силу она вложила в эту молитву. Девушка вслушивалась в тишину, втайне ожидая услышать ответ… но лишь безмолвие ночи и ощущение пустоты и одиночества стали ей ответом.

– Я одна! Совсем одна! – прошептала Вита, обхватив себя руками, чтобы справиться со вдруг охватившей ее дрожью.

Внезапно ей стало очень страшно. Что ждет ее завтра?

Глава третья

Корабль легко разрезал лазурные волны моря, весело сверкавшие в лучах утреннего солнца. Сильный ветер сдувал с высоких волн белые пенные барашки и бросал соленые брызги в лицо пассажирам, стоящим на раскачивающейся под ногами палубе.

Синьор Дайри еще перед самым отплытием, глядя на волнующееся море, довольно мрачно заметил, что их ждет нелегкий путь до Афин, куда пароход должен был зайти по пути в Бейрут.

Однако его сообщение ничуть не расстроило Виту. Девушка легко переносила морскую качку. Волнение Адриатического моря никак не сказалось на ее самочувствии, хотя почти все женщины на борту судна лежали в своих каютах и были не в силах подняться.

Сейчас она стояла возле борта, наблюдая, как исчезает в утреннем тумане берег Неаполитанского залива, и раздумывая о том, обнаружили ли уже в гостинице ее отсутствие. Впрочем, девушка не любила предаваться бесплодным раздумьям. У нее были другие дела. Поэтому, обращаясь к своему сопровождающему, она заявила не терпящим возражения тоном:

– Полагаю, мы могли бы уже начать наши уроки арабского прямо сейчас. У нас очень мало времени, а я бы хотела выучить как можно больше.

Едва они устроились в защищенном от ветра месте и начали урок, Вита сразу поняла, что синьор Дайри не питает больших надежд на то, что она в состоянии будет что-либо усвоить за то время, которое у них оставалось до Бейрута. Тем не менее она была настроена весьма оптимистично.

Девушка уже говорила по-французски, по-испански и по-итальянски, а также немного по-немецки.

Конечно, гордиться тут было нечем, особенно когда она вспомнила, как кто-то рассказывал ей о том, что кузина Джейн в совершенстве владела девятью языками!

Однако уже через несколько часов скепсис синьора Дайри сменился искренним восхищением той быстротой и легкостью, с которой Вита, благодаря хорошей памяти, усваивала новые слова и целые фразы.

Синьор Дайри рассказал девушке, что его отец был арабом, мать – итальянкой и что они жили в Сирии до тех пор, пока не умер отец. Ему тогда исполнилось девятнадцать. После смерти отца они с матерью переехали жить в Неаполь.

Вита немедленно забросала его вопросами о бедуинах, и, к ее полному удовольствию, он смог ответить почти на все вопросы, которые ее занимали.

Так, к большому своему облегчению, она узнала, что рассказы кузена Бевила о жестокости и дикости бедуинов, а также о кровной вражде между ними были сильно преувеличены. И что войны между племенами вовсе не велись с такой бездумной беспощадностью, как это следовало из его рассказов.

Бедуины были вооружены в основном копьями и очень старыми кавалерийскими седельными пистолетами, от которых чаще было больше шуму, чем крови. К тому же между многими племенами существовала договоренность о возмещении убытков за раненых и убитых.

– Этот штраф за кровь, – пояснил синьор Дайри, – во всех племенах свой. Так, например, если кто-нибудь из анизов убьет аниза, то он должен будет заплатить пятьдесят верблюдиц, одного делюта – это обученный верховой верблюд, затем еще кобылу, одного черного раба и ружье.

– А что будет, если одержавший победу враг не захочет платить? – спросила заинтересованная Вита.

Синьор Дайри, казалось, был потрясен одним только этим предположением.

– Но это вопрос чести для любого араба! – воскликнул он. – Когда племя должно другому за смерть человека или животного, эта плата выплачивается всегда, и неважно, сколько времени может пройти после убийства.

– Это кажется вполне цивилизованным способом ведения войн, – заметила Вита с улыбкой.

– Во всяком случае это предотвращает ненужное кровопролитие, – согласился с ней синьор Дайри.

Вита, конечно же, заинтересовалась жизнью женщин-бедуинок и принялась расспрашивать своего собеседника о свадебных церемониях, а также о положении женщины в семье. «Правда ли, – спрашивала она, – что с женщинами бедуины обращаются как со своим имуществом?»

Синьор Дайри сначала как следует обдумал свои слова, прежде чем довольно осторожно ответить:

– Пока девушка не замужем, она пользуется гораздо большим уважением, чем замужняя женщина. Ведь для отца большая честь и немалая выгода, если у него в семье есть девственницы.

– А после свадьбы? – спросила Вита.

– А затем она живет только для того, чтобы всячески услаждать своего мужа, – просто ответил синьор Дайри.

Такое существование показалось Вите слишком безрадостным. Но затем она вспомнила, как Бевил говорил о кузине Джейн, что та стала прекрасной женой бедуина, обожает своего мужа и абсолютно с ним счастлива, причем полностью подчиняется ему, что никогда не было ни с одним из ее европейских мужей или любовников.

«Она с удовольствием носит голубые хлопчатобумажные платья, – рассказывал Вите Бевил, – обычную одежду бедуинской женщины, и даже ходит босая. Ей это нравится».

Вита с трудом могла в это поверить, особенно вспомнив, как ее родственники описывали дорогие роскошные наряды и драгоценности кузины Джейн, которые дарил ей король Людвиг, а также другие мужчины, обожавшие ее и домогавшиеся ее любви.

Тетушки и кузины Виты также часто говорили об исключительной элегантности и экстравагантности этой женщины, а также о ее взбалмошности и эксцентричности. Так что почти невозможно было представить, что она могла настолько потерять голову от любви, что была готова во всем покорно слушаться своего мужа, подобно женщинам его собственного народа.