достаточной зрелостью, разумностью и ответственностью, другие не могут разобраться в сигналах светофора или других простейших вещах.
4. Родители виноваты
Нет ничего проще, чем заставить родителей чувствовать себя виноватыми. Чувство вины – сила блокирующая: вместо того чтобы направить нас на эксперименты с новыми подходами, оно стремится парализовать нас; никто не помогает нам обрести уверенность в себе, в том, как избавиться от не покидающего тебя чувства своей неправоты.
Противоядием в этом случае и огромной помощью для родителей может стать участие в деятельности какой-либо дискуссионной группы, в которой родители делятся своим опытом и переживаниями, рассматривают себя как людей с потенциальной способностью к личностному росту и самовоспитанию, помогающей лучше понимать собственных детей. Профессионал – ведущий группы создает обстановку, которая благоприятствует самораскрытию каждого. Он объединяет наиболее общие проблемы и создает климат взаимного уважения, сочувствия и понимания.
Важно помнить, что нередко человек, удостоенный самых высоких званий, может быть по характеру очень жестким и руководствоваться в своих поступках авторитарным методом. Не всегда, конечно, но часто мы так преклоняемся и робеем перед званиями и степенями, что не прислушиваемся к советам мудрого или гуманного человека только потому, что он не занимает престижную должность. Что гораздо важнее для родителей, так это не чины и звания, а самоощущение: занятия с именитым экспертом принесут вред, а не пользу, если в результате этих занятий родители почувствуют себя неисправимыми неудачниками.
5. Преподавание родителям специальных знаний
В своем рвении некоторые консультанты (в особенности детские психотерапевты) в процессе обучения пытаются привить родителям стиль разговора с их детьми, который вполне уместен в условиях психиатрической клиники, но совершенно неприемлем для общения в семье. Я называю его синдромом родителя-психоаналитика. Ребенок «нечаянно» опрокидывает лампу, и вам бы неплохо смягчить ситуацию и сказать: «Все в порядке, милый, я понимаю, что на самом деле ты не хотел ударить младшую сестру, а вместо этого ударил лампу». Десятилетний ребенок подарил вам на день рождения абстрактный рисунок в красных и черных тонах, вы в недоумении, но стараетесь скрыть его и говорите: «Спасибо, дорогой, но я не понимаю, почему ты испытываешь такие враждебные чувства. Расскажи мне об этом».
Любой из этих примеров имеет право на жизнь, но больше подходит для общения с больными в психиатрической клинике. Детям необходимо иметь свои секреты. Не все их мысли и чувства следует высказывать вслух, если они не выражают крайнее неблагополучие. Вместо того чтобы заниматься врачеванием без патента, родители могут попробовать проверить те свои догадки, которые им кажутся наиболее существенными (хотя каждому из нас надо найти собственный стиль). Например, вы могли бы сказать: «Я действительно расстроена, что ваза разбилась, но со многими людьми случаются подобные неприятности, когда они огорчены». Или: «Послушайте-ка, молодая особа! Тебе не поможет, если ты станешь просить об этом папу. Мы оба считаем, что тебе пора спать!» Что же касается рисунка, то лучше его принять с благодарностью. Если же у вас есть сильное подозрение, что за этим что-то кроется, то посоветуйтесь с воспитателем или с консультантом, прежде чем ставить собственный диагноз.
6. Осторожно: статистика!
Одна из напастей, преследующих психологию с момента зарождения этой дисциплины, – это преклонение перед «научным» методом. Заря психологии пришлась на то время, когда научный метод привел к замечательным открытиям в физике, химии и медицине. Не желая отстать от своих собратьев по науке, основатели психологии отбросили любые упоминания об искусстве или философии как устаревшие. В результате на протяжении более чем полувека мы были вынуждены полагаться на методы, которые прекрасно подходят для лабораторных мышей, но, как мне представляется, практически бесполезны для изучения человека.
Ситуация постепенно меняется. Ученые теперь признают, что «научный» метод не всегда срабатывает даже в естественных дисциплинах. Что же касается статистики, то говорить родителям, что такой-то и такой-то процент детей ведет себя определенным образом или что такому-то и такому-то проценту детей будет трудно учиться, и вовсе бесполезно, потому что, когда речь заходит о человеческом поведении, никакая статистика не сможет учесть все возможные факторы. Статистика может указать на возможные тенденции, но в понимании того, что заставляет нас вести себя так, а не иначе, ничто не заменит внимательного наблюдения, проведенного опытным специалистом. Статистика пока не привела ни к одному существенному открытию о природе человеческого поведения.
7. О том, как обескураживают собственные соображения или советы друзей
Будучи молодой матерью, я обнаружила, что, хотя мои «книжные знания» нередко приносили пользу, во многом мне помогали советы друзей, которые хорошо знали меня и мою дочь и любили нас обеих. И все-таки, что бы мы ни слышали и ни читали, кого бы мы ни слушали, в конце концов необходимо уметь принимать самостоятельные решения.
Наблюдения и выводы, которые делают родители, могут быть ошибочными, особенно если мы не подготовлены к решению какой-либо проблемы. Большинство из нас преклоняются перед светилами, иногда даже чересчур. Мы имеем полное право сомневаться и критиковать его предположения, задавать вопросы и иметь на тот или иной счет собственное мнение.
Нам повезло, что так много людей исследуют детство и тратят на это так много времени. Но сколь бы обширно ни было наше знание, не существует простой панацеи для такого важного, сложного, волнующего и таинственного занятия, как воспитание детей.
Теперь у вас есть набор точных и безошибочных критериев для оценки любой теории – если вы научились чему-то, прочитав эту главу, вы должны были бы прекратить чтение, прочитав, что что-то может быть «точным» и «безошибочным» и применяться в «любом» случае. Не поддавайтесь сладкозвучному пению сирен, даже если сирена – это я.
Часть II.
Основные принципы воспитания
Когда родительская любовь заходит слишком далеко
«Когда я был ребенком, – рассказывал мне Питер, – я часто видел сон, что я орленок, который учится летать. Но как только я понимал, как это делается, я запутывался и разбивал голову о скалу».
Питер – обаятельный мужчина, который прекрасно ладит со всеми. Одна беда – он страдает от жестоких хронических головных болей. Кроме того, у него глубокая депрессия. «Мне кажется, что я никогда в жизни не мог принять правильного решения, – рассказывал он мне, – я просто выбирал наиболее простой или более знакомый мне ход, а затем сожалел об этом».
Многие люди нередко в различных ситуациях реализуют сходные модели поведения. Выглядит так, как будто они знают, что вступают в брак не с тем, выбирают не ту профессию, неправильно решают, где им жить и когда иметь детей. Они чувствуют себя пойманными в ловушку собственной пассивности и нерешительности. Что заставляет
