в степь на половецкие вежи, разгромил их и освободил множество христианских пленников, чем принудил половцев покинуть Фракию и спешить для защиты собственных жилищ. После того, как известно, он дважды изгонял из Киева своего бывшего тестя Рюрика Ростиславича и распоряжался великим киевским столом. Могущество Романа достигло своей высшей степени, так что летописец волынский величает его самодержцем всей Русской земли.
К тому же времени, вероятно, относится посольство папы Иннокентия III. Римская курия не пропускала ни одного удобного случая, чтобы осуществить свою заветную мысль: подчинить себе Русскую церковь. В этом отношении она находила всегда деятельную помощь со стороны польского католического духовенства. Но последнее в те времена имело много хлопот и в собственной земле, именно в областях Краковской, Судомирской и Люблинской, где не только жило русское православное население, но и между самими поляками сохранялись значительные остатки греко-славянского обряда. Подобные же остатки сохранялись еще и в соседней чехо-моравской земле. Любопытно, что около половины XII века для окончательного искоренения этого обряда у западных славян, а преимущественно для борьбы с Русскою церковью епископ Краковский Матвей призывал самого знаменитого католического проповедника своего времени, аббата Клервоского Бернарда. «Россия — это как бы особый мир», — писал Матвей. «Русский народ, бесчисленный как звезды небесные», будто бы «только именем исповедует Христа, а делами отвергает Его»; только один клервоский аббат может своею проповедью, как «обоюдоострым мечом», сокрушить заблуждение этого народа и привлечь его в католичество, ибо «вне католической церкви нет истинного святого таинства». Неизвестно, что помешало красноречивому аббату исполнить просьбу и отправиться к славянским народам. Тем не менее попытки папства против Руси продолжались и особенно усилились в начале XIII века, когда с одной стороны немецкие крестоносцы начали успешное покорение Балтийского края; а с другой — французские крестоносцы завоевали самую Византию, средоточие православия, и водворили там Латинскую империю в 1204 году. Сидевший в то время на папском престоле столь знаменитый Иннокентий III отправил посольство к Роману Галицкому с предложением королевского венца, если тот примет латинскую веру, и с обещанием помочь ему мечом апостола Петра приобрести новые земли. В ответ на это Роман, как рассказывают, обнажил свой меч и гордо спросил: «Таков ли у папы? Доколе он при бедре моем, не имею нужды покупать себе города иначе как кровью, по примеру наших отцов и дедов, умножавших землю Русскую».
Может быть, раздраженное тем латинское духовенство немало способствовало последующей вскоре гибели Романа, возбудив сильную вражду между ним и поляками.
По смерти Мечислава Старого сын его Владислав Тонконогий оспаривал старший польский стол, то есть Краков, у своего двоюродного брата Лешка Белого. Роман вмешался в эту распрю, приняв сторону Лешка. Кажется, он имел намерение воспользоваться польскими неустройствами, чтобы присоединить к своим владениям Люблинскую область, или Русь Надвислянскую. Но когда он выступил с большим войском на помощь Лешку и начал опустошать пограничную польскую землю, двоюродные братья примирились и послали ему сказать, чтоб он удалился восвояси. Роман потребовал денежного вознаграждения за свой поход или уступки Люблинской волости. Польские князья вступили с ним в мирные переговоры; а между тем собрали большие силы. Роман стоял табором на левом берегу Вислы под Завихостом и, обманутый этими переговорами, не соблюдал должной воинской осторожности. Однажды с небольшой дружиной он отъехал от своего табора для охоты, и тут неожиданно напал на него сильный неприятельский отряд. Князь не смутился и начал мужественно обороняться. Услыхав о нападении на князя, войско поспешило к нему на помощь; но кто-то из врагов уже успел копьем нанести ему смертельную рану. Галичане могли только выручить (или выкупить) труп Романа, который отвезли в Галич и похоронили в соборном храме Богородицы (1205). Гибель такого опасного соседа, как Роман, произвела большую радость между ляхами. Лешко с младшим братом своим Конрадом воздвигли в Краковском соборе особый алтарь Святым мученикам Гервасию и Протасию, ибо в день их памяти был убит Роман. Об этом дне сложились потом у поляков целые легенды, которые небольшую стычку превратили в огромное сражение. Историк польский (Длугош), между прочим, рассказывает, будто в ночь перед битвою Роман видел странный сон: со стороны Судомира прилетела малая стая щеглят и пожрала большую стаю воробьев; будто молодые бояре князя толковали сон в хорошую для него сторону, а старые наоборот. Так погиб этот знаменитый князь, может быть слишком увлеченный своею неукротимою энергией, пылким нравом и властолюбием. Самая наружность его и свойства были замечательны: сред него роста, широкоплечий, черноволосый, с красноватым цветом лица, черными глазами и крупным горбатым носом, он отличался большой физической силой и личной храбростью; был косноязычен и в припадках гнева долго не мог выговорить слова; любил веселиться с дружиной, но пил умеренно; любил женщин, но ни одной не подчинялся[4].
Ранняя смерть Романа имела великие последствия для Червонной Руси. Он слишком недолго владел галицким столом, чтобы утвердить его за своим родом, и слишком был жесток с боярами, чтобы привлечь их на сторону своих детей. Вторая супруга Романа осталась после него с двумя сыновьями: четырехлетним Даниилом и двухлетним Васильком. Их малолетство давало полный простор стремлениям внутренних и внешних врагов. Отсюда мы видим продолжительный ряд беспрерывных смут, сопровождавшихся постоянным вмешательством соседних государей, угорского и польского. Если Галицкая земля уже в то время не сделалась добычею кого-либо из них, то этому помешали, с одной стороны, существование еще довольно сильных князей Киевских и Черниговских, а с другой — раздробление Польши и неустройства в самой Венгрии.
Сделаем краткий обзор дальнейших, отличающихся немалой запутанностью галицких событий и переворотов до появления татар.
Рюрик Ростиславич, сбросив с себя монашескую одежду и заняв опять киевский стол, соединился с черниговскими Ольговичами и пошел с ними на Галич, чтобы отнять его у детей своего врага. Очевидно, они рассчитывали на предательство бояр, которые питали нелюбовь к семейству своего грозного гонителя. В этих трудных обстоятельствах вдова Романа обратилась с просьбою о помощи к угорскому королю Андрею II, тому самому, который некоторое время сидел на галицком столе. По смерти своего отца Белы III он вступил в борьбу со старшим братом Эммерихом за королевский трон и тогда сблизился с Романом Галицким: они заключили союз с условием взаимно поддерживать друг друга. По смерти Эммериха Андрей добился цели своих усилий и овладел короною. Он остался верен своему союзу с покойным князем: приехал на свидание с княгиней в город Санок, обласкал маленького Даниила и помог войском. Угры успели на время ввести свою залогу (гарнизон) в Галич и не допустили крамольных
