Как бы то ни было, Хризофилакс вошёл в пещеру и мигом обернулся с двадцатью фунтами золота и серебра и большим сундуком, полным колец, ожерелий и прочих побрякушек.
— Вот! — сказал он.
— Где? — удивился Джайлс. — Да тут и половины не будет того, что у тебя есть!
— Естественно, — обиженно прорычал дракон, обнаружив, что фермер заметно поумнел со времени их первой встречи. — Но я же не могу принести всё за один раз!
— Даже за два, — сказал Джайлс. — Полезай обратно и возвращайся, да побыстрее, а не то я дам тебе попробовать, чем пахнет Хвосторез!
— Не надо! — твёрдо сказал дракон, нырнул в пещеру и вернулся назад ещё быстрее прежнего.
— Вот! — сказал он, сваливая к ногам фермера огромное количество золота и два сундука с бриллиантами.
— А ты ещё раз сходи! Да бери побольше — не надломишься.
— Как это жестоко! — вздохнул дракон и пошёл в пещеру. Но тут начала беспокоиться серая кобыла. «А кто, извиняюсь спросить, это всё домой потащит?» — подумала она и с глубокой печалью посмотрела на сундуки и мешки. Фермер догадался, о чём она думает, и ободрил её:
— Не горюй, старуха! — сказал он. — Пусть змей сам и тащит!
— Пощади меня! — взмолился дракон, который услышал последние слова фермера. — Пощади меня! Я едва тащу и этот груз, а если ты навьючишь на меня ещё мешком больше, то я испущу дух. И не грози мне мечом — я правду говорю.
— Я полагаю, это ещё не всё? — сказал фермер.
— Да, не всё! — сказал дракон. — Я оставил ровно столько, чтобы не потерять к себе уважения.
На этот раз он сказал чистую правду, что с ним не часто случалось. И это помогло ему.
— Если ты оставишь мне то, что я ещё не вынес, — сказал дракон с хитрецой, — я навсегда буду твоим другом. И я отнесу все эти сокровища не в королевский дворец, а к тебе домой. И более того, я помогу тебе их сторожить.
Фермер поковырялся в зубах и немного подумал.
— Идёт! — сказал он, проявляя похвальную осторожность. Если бы он потребовал всё сокровище, как это сделал бы на его месте любой рыцарь, он получил бы вместе с сокровищем и наложенное на него проклятие. Кроме того, возможно, дракон был бы доведён утратой до такого отчаяния, что начал бы биться с ним невзирая на Хвосторез, и тогда, даже в случае победы, победитель не смог бы воспользоваться сокровищами, потому что некому было бы отнести их к нему домой.
На том и порешили. Фермер набил карманы бриллиантами, на тот случай, если змей всё-таки затеял какую-нибудь хитрость, и навьючил пару мешков на кобылу. Остальные ящики и сундуки он погрузил на дракона, отчего тот стал похож на телегу странствующего краснодеревщика. Вряд ли он мог взлететь с таким грузом, но на всякий случай Джайлс всё-таки связал дракону крылья.
«Вот и пригодилась наконец верёвка!» — подумал он, с теплотой вспоминая священника.
Дракон поплёлся, кряхтя и вздыхая; следом шла кобыла, а за ней — фермер, сжимая в руке обнажённый меч, чтобы дракон не взял себе лишнего в голову.
Несмотря на тяжёлые вьюки, дракон и кобыла совершали спуск куда быстрее, чем вся рыцарская конница — подъем. К тому же Фермер Джайлс спешил — не в последнюю очередь потому, что еды почти не оставалось. Кроме того, он всё равно не мог вполне доверять такому коварному созданию, как Хризофилакс, — а им ещё предстояла ночевка. Но ночь ещё не успела наступить, как фермеру снова повезло, потому что он наткнулся на маленький отряд из нескольких слуг и вьючных пони, которые заблудились при бегстве и теперь скитались по Дикогорью. Увидев Джайлса и дракона, они пустились наутёк, но фермер их успокоил.
— Эй, ребята! — крикнул он. — Идите ко мне! У меня есть для вас работа, и я буду вам хорошо платить, покуда хватит этих сундуков!
Тогда слуги сразу изъявили желание поступить к нему на службу. Они сообразили, что у фермера они могут рассчитывать на более регулярное жалование, чем у своих бывших хозяев. Так они и ехали — семь человек, шесть пони, кобыла и дракон. Джайлс восседал на своих сундуках и чувствовал себя полным барином. Привалов старались делать по возможности меньше. По ночам Джайлс привязывал дракона за лапы к четырём колышкам и оставлял трёх часовых сторожить его по переменке. Кобыла, в свою очередь, приглядывала за часовыми, чтобы те ничего не затеяли.
Через три дня они пересекли границу Серединного Королевства, и прибытие их возбудило в народе такое волнение и ликование, какого давным-давно уже не случалось во всей Британии. В первой же деревне их от души накормили и напоили, и добрая половина деревенских парней выразила желание присоединиться к процессии. Джайлс отобрал себе из них дюжину самых ловких. Он пообещал хорошо платить и купил им самых лучших коней, какие были в деревне. Всё это делал он не зря.
Передохнув денёк, он снова пустился в путь, окружённый уже порядочной свитой. Парни слагали песни в его честь и тут же их пели. Песни выходили слегка корявыми и грубоватыми, но у Фермера Джайлса были крайне нетребовательные уши. Одни встречные радостно приветствовали Джайлса, другие смеялись над странным шествием, но никто не оставался равнодушным.
Вскоре фермер повернул на юг и направился к родной деревне, так и не заглянув в королевский дворец и даже не удостоив короля посланием. Но новости о возвращении Мастера Эгидиуса распространялись, как огонь по соломе: все Западные Пределы только об этом и говорили, и новость вызывала большой восторг и смущение — потому что только что вышла королевская прокламация, объявлявшая всенародную скорбь по смелым рыцарям, погибшим в горных теснинах.
Там, где проезжал Джайлс, скорбь прекращалась, звонили колокола и люди выбегали на улицы, размахивая платками и шляпами. При этом они издевались над бедным драконом, так что тот уже начал жалеть о том, что вызвался нести золото: ведь насмешки черни так унизительны для особы царских кровей. Когда они въехали в Хэм, каждая собака посчитала своим долгом облаять змея. Каждая — но только не Гарм. Тот видел только хозяина, слышал только хозяина, обнюхивал только хозяина. На радостях он немного свихнулся и носился по деревне с радостным лаем, катаясь по земле и подпрыгивая.
В Хэме фермера, разумеется, ждал великолепный приём; но ничего не доставило ему большего удовольствия, чем мрачное лицо мельника и отсутствие кузнеца.
— Это ещё не конец, вот попомните мои слова, — сказал кузнец, но мрачнее ничего придумать не мог и от горя совсем повесил голову. Фермер Джайлс со своими шестью слугами, двенадцатью молодцами и всеми прочими пришёл к себе на ферму и расположился на отдых. Он пригласил к себе в дом только священника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
