Читаем без скачивания Твой демон зла. Ошибка - Сергей Волков

Я упал, в падении отработанным движением выхватил пистолет, еще не понимая, куда буду стрелять, но было уже поздно: худой, так и не расставшись со своей банкой, одним длинным, стелящимся прыжком оказался возле эскорта, уклонился от одного телохранителя, сбил с ног второго…

«Все! Вот и северный зверь писец пришел… Хана, провалили экзамен!», – эта мысль обожгла меня почище кипятка…

Тем временем Маленьких и еще двое парней надежно «упаковали» клиента, свалив его на пол и прикрыв своими телами, но «упаковка» могла сработать только в случае, если остальные члены «восьмерки» не подпустят нападавших к охраняемому лицу. Сейчас же произошло самое худшее – на пути «террориста» не оказалось ни одного телохранителя.

Вот худой размахнулся, вот яркая красно-белая банка «коки» сорвалась с его руки, устремляясь к «упаковке». Время словно остановилось. Мне даже показалось, что я вижу зависшие в воздухе прозрачно-коричневые капли…

На раздумья времени не было, и я просто вскинул пистолет, поймал медленно, как мне казалось, кувыркающуюся в воздухе банку на мушку и нажал на спуск…

Дд-а-ах!! Грохот выстрела оглушил меня. Срикошетившая пуля вжикнула – и тоненько тренькнуло разбитое окно где-то за спиной. Банка, отброшенная пулей, улетела далеко влево, ударилась о стену, упала и с противным консервным блямканием покатилась, оставляя за собой мокрый след.

Худой, замер там, где стоял, затем медленно повернулся ко мне, покрутил пальцем у виска:

– Ну ёптыть… Ты что, придурок?! А если бы в кого попал?.

На выстрел из коридора выбежали «дозорные»:

– Что тут у вас? Что случилось?

– Да слезьте вы с меня! – послышался недовольный голос клиента из-под «упаковки». Телохранители поднялись, освободив главу экзаменационной комиссии. Он поднялся, улыбаясь, нашел меня глазами, подмигнул, мол, молоток. В холл заходили новый люди, появились «щитовцы» из экзаменационной комиссии, потом быстрым шагом вошел сам Вершанский, огляделся, быстро спросил:

– Все живы?

– Все, Сигизмунд Янович. – подтвердил Маленьких.

– Кто стрелял?

– Я! – громко, громче, чем надо, сказал я, с трудом стягивая с ног тугую петлю провода, и со злостью добавил: – Отражал нападение…

Про себя я уже решил, что этот выстрел закончил мою карьеру телохранителя – ведь я действительно мог застрелить кого-нибудь, да и оружие было применено не по инструкции. По инструкции я обязан был остановить худого, прижать, как давеча «бегемота» в коридоре…

Вершанскому как раз принесли пробитую пулей банку. Он повертел ее в руках, потом негромко спросил у худого «террориста», стоявшего рядом:

– Что, Костя, трудно стало работать?

Тот вздохнул:

– Кто ж знал, Яныч, что у тебя такой ворошиловский стрелок есть. Без него все, проиграли бы твои ребята. Залил бы я «упаковку» «колой», были бы все, как после душа… Как говориться, «были бы, да „бы“ мешает»! Хорошие у тебя кадры, я смотрю, талантливые…

Вершанский покивал, кинул изуродованную банку в урну, хлопнул в ладоши:

– Все, экзамен окончен! Всем отдыхать.

Вечером, позвонив Кате, я с восторгом рассказывал ей подробности экзамена и своего геройского поведения. Катя только вздыхала, переживая за «крутого» мужа, а в конце разговора сказала:

– Сереж, тут Борька твой звонил. Он теперь водителем работает, где-то на Вешняках, машина у него, джип. Так он спрашивал – когда ты приезжаешь? Я, говорит, могу теперь Серегу встретить, на «тачке». Обещал в среду звонить. Что ему передать?

Я при упоминании о Борисе оживился еще больше:

– Передавай ему большуший привет, а насчет встречи… Я приеду в пятницу утром, а на каком поезде, еще не знаю. Скажи Борьке так: «Воронцов позвонит в четверг вечером, скажет поезд и вагон». Если он сможет тебе перезвонить – хорошо, если нет, то ладно, не велика птица, сам доберусь. Да, слушай, Катюха. Мне же после учебы трехдневный отпуск положен. Правда, по закону подлости он как раз на выходные падает, что обидно, но с другой стороны, мы его проведем вместе, что хорошо. Так я предлагаю съездить к Борису. Ты как? Отдохнем на природе, на лыжах походим…

– Ага. – рассмеялась Катя: – Знаю я ваши лыжные походы. Надеретесь опять с Борисом под вечер Ленкиной «непьянки», и будете трепаться про свои дурацкие мужицкие подвиги да про армию… «Кто не был – тот будет, кто был – не забудет семьсот тридцать дней в сапогах»!

– Да нет, ну что ты. – я смутился – Катька попала в самую точку: – Мы так не будем, мы чисто символически.

– Ладно-ладно… – Кате помолчала: – А вообще неплохо было бы съездить, на счет природы ты прав, да и Ленка мне обещала корельскую вышивку показать… Да что сейчас загадывать. Приедешь, и решим. Договорились, Сережа?

– Договорились. Ну, пока.

– Пока.

Блаженно растянувшись на кровати, я мечтал о встрече с женой, предвкушал поездку к Борису, бег на лыжах по ясному заснеженному лесу, вечерние посиделки при свечах… На душе стало хорошо и уютно, особых проблем в жизни не было – завтра последний, теоретический экзамен, в четверг вручение дипломов, и все – ту-ту домой.

С мыслями о том, что жить хорошо, я и уснул…

Экзамен по теории «сдался», как и ожидалось, сам собой, без особых проблем, хотя кое-кому из группы пришлось здорового попотеть – все же вопросики были те еще.

В четверг, явившись в школу при параде, я застал в сборе всех сотрудников «Щита». Преподаватели, инструкторы, начальство сменили неизменные камуфлированые комбинезоны на дорогие костюмы, две женщины – психолог и инструктор по ориентированию, облачились в вечерние платья, в большом зале на третьем этаже накрыли стол для фуршета…

Вершанский, как всегда, подтянутый и очень представительный в смокинге и при бабочке, чем то похожий на Марлона Брандо в роли крестного отца, первым взял слово:

– Сегодня у всех вас, да и у нас тоже знаменательный день. Наша школа выпускает очередную группу телохранителей, внеся тем самым вклад в борьбу с разгулом криминала в России. Все вы, наши слушатели, с этого дня становитесь профессиональными защитниками жизни и здоровья людей, и я хочу, чтобы вы навсегда запомнили три заповеди телохранителя, свято чтимые в нашей школе.

Первое. Клиент, здоровье и жизнь которого вы будете хранить, всегда прав. Он должен стать для вас самым главным человеком, измена которому – несмываемый позор для вас.

Второе. Ваша жизнь отныне в руках Божьих, а это значит, что только Он знает, как и когда она оборвется, а по сему – не грешите по напрасно.

Я оглянулся на сидящих вокруг одногруппников, ожидая увидеть улыбки на их лицах – сам я в Бога не верил… ну, почти не верил, и ожидал, что напыщенные, как мне казалось, слова Вершанского вызовут улыбки, но нет, все парни слушали начальника школы с серьезными и торжественными лицами.

Сигизмунд Янович между тем продолжал:

– И, наконец, третье. С этого часа вы все зарегистрированы в органах госбезопаности, а это значит, что любое ваше противоправное действие будет раскрыто достаточно быстро, не смотря на ваш профессионализм. Поэтому помните – у вас нет права на убийство, вы не «джеймсы бонды», и даже защищая жизнь клиента, вы можете только обороняться. Желаю вам удачи.

Следующим слово взял заместитель Вершанского, Отто Олегович Цугель, возглавлявший экзаменационную комиссию, тот самый клиент, которого охранял эскорт в «Бизнес-Центре».

– Уважаемые коллеги. Сейчас вы получите дипломы, подтверждающие вашу квалификацию, но это еще не все. Каждому из вас школа дарит в подарок «нож телохранителя». Все вы знаете, что это такое… Мы надеемся, что этот нож в будущем не подведет вас так же, как вы не подведете нас, своих наставников и инструкторов.

Цугель по очереди вызывал к себе выпускников щита, вручая каждому диплом, и узкий, изящный нож-универсал, обоюдоострый, пригодный и для рукопашной, и для метания. Все ножи были вложены в кожаные наручные ножны, пристегивающиеся к предплечью левой руки под одеждой.

Всем вызванным Отто Олегович что-то говорил вполголоса, пожимая руку, и когда пришла моя очередь, и я подошел к столу, на котором были разложены дипломы, то услышал:

– Удачи вам, Сергей Степанович. У вас великолепные данные, а от себя я советую вам больше полагаться на интуицию, чем на логику, не лезть напролом там, где можно обойти. Все хорошего!

Всю дорогу от Питера до Москвы я проспал, да чего там – продрых без задних ног. Вчера, после вручения дипломов и легкого фуршета с шампанским мы, всей группой, продолжили «отмечаловку» в уютном баре-подвальчике на Малом проспекте Васильевского острова, и «наотмечались» изрядно.

Из восьми человек шестеро в нашей группе были не питерцами, поэтому вряд ли когда-нибудь нам предстояло встретиться, и неприятность расставания новоиспеченные телохранители, если не сдружившиеся, то по крайней мере «сработавшиеся» за время учебы, залили от всей души. Хорошо, что все еще прошло без эксцессов – публика в барчике была на редкость миролюбивой, и даже метрдотель сидел молча, когда, напоследок, мы спели всей группой «Черного ворона», мягко говоря, громче некуда…