кем, в самом деле, являешься, и пугаться ее и вовсе не стоит.
«Dope» Гаги – начальные аккорды тихо окутывают нежностью, становятся предисловием к основной истории. Упущенное мгновение скидывает преграды, отсчитывая новые секунды будущего. Волны умиротворения и внутренней свободы медленно «вливаются» в размеренность дней, – наступивших и еще только ожидаемых. Порванные струны начинают заменять на новые, более прочные.
– Вам стоит попробовать дотянуться друг друга, понимаешь? – говорит девушка. – Всевозможные недопонимания случаются, однако, перебороть их можно вместе.
– Есть истина в твоих словах..
– Значит, – оживляется она.
– Да, но в свое время.
– Только не тяни, – добавляет она. – И постарайся больше не избегать очевидного..
– Как он вообще? – нерешительно перебивает он ее.
– Обрекает себя на мнимое счастье, – вздыхают в ответ.
Неловкость момента, отведенные взгляды. Болезненные вздохи, подвешенность состояний. Молчание под аккомпанемент подвески-пагоды: висит не по фэн-шую, но приносит с собой мелодии ветров – успокаивающие, очищающие, с легким ненавязчивым дребезжаньем. Что-то затихает, другое – обращается в звук.
– Почему? – тихо спрашивают рядом.
– Как бы он сказал: «Страдания – неотъемлемая часть моей души», притом лучезарно улыбаясь, – отвечает девушка. – Из него сложно «выбить» что-либо. Он.. быстро привязывается к близким и, в какой-то момент – щелчок, и будто пугаясь, старается оградиться ото всех, еще больше уходя в себя.
– Да, помню такую особенность..
– Пожалуйста, не отпускай его. Не отворачивайся, не избегай этой дружбы. Он – хороший человек, даже, если сам в это не верит и.. мы нужны ему.
Ты ведь знаешь, не правда ли?
Правда пугает, но не теряет своей красоты. Она прекрасна. Всегда.
Будущее волнение от предстоящего. Собраться со всеми мыслями, преодолеть последние барьеры – и не отпускать.
****
Метро. Толпа людей, размышляющих о мелочах. Стрелки часов бегут по оси циферблата. Неопределенность настроений, и пассажиры, что передают их при помощи неосязаемого, но только для «своих» пропуска к переменам состояний. Суета среди суетливых.
Вагон поезда мчится на юг большого города – туда, где остались лишь крупицы правды и наброски природых пейзажей. Смена времен неминуема, усилившемся звоночком оповещая о своем прибытии. Задуматься, но успеть уловить момент и выбежать на встречу – предвкушая, боясь?..
– Ничто неизменно. Хорошо, хоть успел выскочить вовремя на станции, – насмешливо доносится со стороны.
Быстрое фокусирование, заостренная внимательность. Знакомые черты и голос, мимо проходящие люди.
– Как и у тебя, раз уж ты встретил меня в метро, – парирует Даня.
– Просто не уверен, что у тебя прошел топографический кретинизм, – подстегивает Макс.
– Тогда, могу вздохнуть спокойней, – улыбаются в ответ.
Шаг за шагом, преодоление внешнего. Смена подземного на наземное, череда гипермаркетов, известные памятники и люди, что бегут без оглядки. Суетливость в эпицентре. Ряд одинаковых лавочек с покоцанной краской. Примоститься на крайней – той, что ближе к воде.
– Выглядишь.. помятым? – иронично уточняет парень.
– Как и ты? – переспрашивают в ответ.
Намеки размыты событиями, обрывками ночных бдений и проносящихся мыслей.
– Я рад нашей встрече, – тихо продолжает Макс.
– И я – вдвойне. – произносит он. – Ты.. счастлив?
– Теперь да, – кивает он. – А ты?
– Я.., – задумывается он.
– Что-то вроде «американских горок»?
– Да, похоже на то, – отмечает он, улыбаясь. – Это так странно, что кажется каким-то.. парадоксальным?
– С любовью всегда непросто, – с толком подмечает Макс.
– Но я не.., – удивляясь, отвечает парень.
– Глаза – зеркало души. И они у тебя сейчас нараспашку. – говорит он, ехидно добавляя: – Как и одежда.
Смущенной рябью отзывается внутри и снаружи. Неточности ускользают, уступая единственно-верным знакам. Свет озаряет.
– Хочу тебе сказать, – начинает он. – Я никогда не пренебрегал нашей дружбой.. И понимаю, что сильно обижал словами или мог ненароком нагрубить, – и я корю себя за подобные слабости, потому что это несправедливо по отношению к тебе. И я люблю и уважаю тебя, ведь ты – мой друг, и даже больше этого понятия.. Ты стал для меня семьей, – останавливается Даня, вздыхая. – Был и остаешься наставником, особенно в музыке. Знаешь, я не разлюбил ее: может, могу «увиливать» от игры на инструменте или от сочинения, но никогда не отказывался от нее. Ведь, то – неизменная часть меня.
Ветер шелестит в кустах. Откровения на набережной, разлука сменяет лад. Юноша продолжает:
– Мне.. так много хочется тебе сказать, – это переполняет.. И если нас что-то разведет – неважно, города или годы, то знай: ты очень важный человек в моей безумной жизни.
Крепкие объятия, стоп-кадры встречи. Дрожь от слов все также витает над и между.
– Ты – такой же дурак, как и я, – отвечает он, жмурясь. – Прости меня.
– Но ты..
– За все неправильные или невысказанные слова и действия, за излишнюю дотошность. Какую-то невнимательность или упущение в твоей жизни. За то, что не мог подставить крепкое дружеское плечо в моменты беды.
Глаза в глаза, ведь еще есть, что сказать.
– Ты не прав. – отвечает он, задумываясь. – Мы оба не правы.
– Начнем с незаконченного листа? – шутливо спрашивает парень.
– Именно, – улыбаются в ответ, восклицая: – И все еще помню о твоем обещании сводить меня в бар!
– Так оно и по сей день актуально..
– И ты обещал мне это в восемнадцать лет! – запальчиво вспоминает Даня.
– Верно..
Новые возможности, перо продолжает выводить новые строки на листе историй. Сложности отброшены, слова еще придут и пронесутся вслух. Без тревог, без колебаний и небрежных намеков.
«Ощущать сокровенное,
Показать целое
Без попыток на переигровку,
Отстраняя винтовку
От обыденного, неизменного.
Пули на диалоги
По каждой ноте
Где-то там, расписывая реальность,
Уделяя внимание негласному,
Ощущать сокровенное»
Принять и отпустить.
*****
«Рассвет среди туч. Дробление мотивов,
Неспешность бесед, переливов цветов,
Ванильно-сливочных ароматов, беззаботности мыслей,
За плетеным столиком вдоль переулков, – а после
Дождей и морозов,
Наступает рассвет. Среди туч,
Мучительных неизвестностей, замыленности сюжета,
Следуя за зовом непослушного сердца.
Отстранняя от вне до n-ых миров,
Принимая дары диковинные
С чудным эскизом сбоку, а затем – поперек.
Исследовать последовательность снов,
Обрывков знакомых созвучий, голосов,
Объятий и доли секундных рвений,
Рассыпаясь на штрихи невесомости.
Одиночество с плюсом на спасение,
Прихватив с собой, собирая
Остатки еще не разбившихся грез.
Наступает рассвет. Время слушать
Без страха и лишней дозы никотина,
Приветствуя лучи нового света»
Не ичезать без зазрений, не бросая украдкой. Тональность совпала, пазлы вновь воедины. Запуск диалога между ними: искреннего, не прикрытого фонограммой. Или завесой из тысяч километров.
******
– Замолчи! Эвтер, хватит юлить – скажи же, наконец, то, что держишь внутри!
Маски отброшены, улыбки слетают – театр ушел на антракт, смотря за процессом.
– Эвтер..
– Мне страшно, – быстро лепечут в ответ.
Неровное дыхание, стремительность взглядов. Краткость громче содержательности.
– Я.. не
