Даже печататься можно было только за деньги. Это же полный абсурд! Преподаватели сами покупали литературу по специальности (тратя до трети от зарплаты), так как в библиотеках ничего нет; за свой счет ездили на конференции и семинары. Ведь это неправильно, такого быть не должно.
Пример: чтобы проводить эксперименты по психолингвистике, очень часто нужна программа E-Prime. А стоит она 995 американских долларов! Что же, мы и ее должны сами купить? Как Вы писали где-то, Капица и Резерфорд оборудовали свои лаборатории не на свои деньги. Что здесь и делают: на средства вуза и гранты.
Другой пример: мне нужна диссертация из Нидерландов, очень трудно доступная (автор не занимается наукой, диссертация не была опубликована, в электронных базах данных полного текста нет). Так наш межбиблиотечный отдел сделал запрос в Национальную библиотеку Нидерландов, и если они не смогут прислать диссертацию на Гавайи, то наш межбиблиотечный отдел купит ее за 30 с чем-то долларов. И, заметьте, никаких затрат с моей стороны».
К тому, что Саша написал выше, я добавлю еще один фрагмент из его письма, связанный с доступом к научной литературе.
В процессе моей работы над интервью с доктором медицины Е.Я. Парнесом обнаружилась статья из известного американского журнала, датированная 1967 г. По ряду причин я очень хотела бы если не прочитать, то хоть толком узнать, о чем там речь, однако в соответствующей базе данных (Pubmed) ссылка на эту статью сопровождалась примечанием: no abstract.
Я рискнула обратиться за помощью именно к Саше — с просьбой в случае затруднений не тратить на это время. Файл со статьей я получила от него на следующий день. Вот как было дело: «По поводу статьи из Pubmed: весь процесс у меня занял 10–15 минут. Сначала я проверил, есть ли электронный текст указанной статьи: оказалось, что нет. Потом выписал по каталогу номер (с домашнего компьютера), пошел в библиотеку, поднялся на 2-й этаж, взял нужный номер с полки, тут же снял ксерокс; пришел домой, отсканировал и послал Вам. Вот и все! Никаких особых проблем» (конец цитаты из письма).
В Москве, дабы получить доступ к журналу, где данная статья опубликована, мне надо было бы (как минимум!) записаться в Центральную медицинскую библиотеку. (Не факт, что меня туда вообще записали бы, поскольку у меня нет диплома о медицинском образовании, — я доктор не тех наук: с подобной ситуацией я уже сталкивалась в другой большой московской библиотеке.)
Работает эта библиотека по довольно-таки своеобразному графику, что я выяснила по Интернету. А ехать туда от меня на метро надо почти час. Ну, и никаких гарантий, что, преодолев все препятствия, я найду там нужный мне номер известного американского медицинского журнала всего лишь 40-летней давности, не говоря уже о копировании текста...
Не вдаваясь в подробности, отмечу, что статья эта касается очень важного социального аспекта медицины, а именно — обучения хронических больных умению справляться со своей болезнью, т.е. вести (относительно) нормальную жизнь...
Приближение к истине
«Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, ко мне передом!»
Часть I
Рис. И. Кийко
В начале ноября в Звенигороде прошел Съезд молодых ученых научных учреждений РАН. Перефразируя известное выражение: «как его назвали, так он и прошел», организаторы, к сожалению, не догадались назвать это мероприятие конгрессом или конференцией, а использовали слово «съезд» — слово, за которым тянется шлейф не самых приятных ассоциаций, что с самого начала вызвало негативную реакцию у части собравшихся молодых ученых. Если бы на съезде велась стенограмма, в выступления немногочисленных представителей Президиума РАН стоило бы вставить всем хорошо известные «бурные и продолжительные аплодисменты», которых, к счастью, не было.
Несмотря на достаточно скептическое отношение многих участников к самому факту проведения этого съезда, он мог бы стать площадкой для общения ученых и руководителей Академии. Однако несмотря на заявленный в пресс-релизе ( http://ras.ru/news/sriownews.aspx?id=95eef876-f186–4872-a13f-7b81f270468e&_Language=ru#content ) многочисленный десант членов Академии (было анонсировано присутствие 25 академиков, 15 членов-корреспондентов, в том числе президента и нескольких вице-президентов РАН, а также министра и замминистра Министерства образования и науки), до съезда доехали немногие. Из руководителей РАН были только вице-президенты С.М. Алдошин и В.В. Козлов (присутствие их, надо сказать, было недолгим), всего же членов Академии было не больше четырех человек, что красноречиво показывает отношение к данному мероприятию Академии наук и министерства.
Основными задачами съезда было объявлено обсуждение ряда вопросов, касающихся деятельности молодых ученых, а также создание Совета молодых ученых РАН (СМУ РАН). В проекте Устава основной целью СМУ декларируется «... улучшение возрастной структуры научных кадров, привлечение и закрепление в научных организациях РАН талантливой молодежи, обеспечение научного и административного роста молодых ученых, повышение активности молодых ученых в научных организациях РАН». Поскольку мой личный взгляд (а также точка зрения многих коллег, с которыми я общался на съезде и с которыми общаюсь в повседневной жизни) на возможность и способы достижения означенной цели очень сильно отличается от взглядов назначенных и избранных членов СМУ (по крайней мере представителей отделения биологических наук), я считаю необходимым озвучить его. Но это в следующем номере ТрВ, а сейчас я хотел бы сказать несколько слов о создаваемом (-анном) Совете молодых ученых РАН.
Основной вопрос: стоит ли вообще создавать этот совет. На мой взгляд, нет. РАН и так достаточно раздутая структура, чтобы создавать в ней еще одно недееспособное подразделение. Я выражу не только свое мнение, сказав, что учреждение СМУ полностью согласуется с «линией партии» по созданию всевозможных союзов и советов молодых ученых и необходимо Академии лишь затем, чтобы показать, что здесь тоже есть молодые. Кроме того, я считаю, что нет каких-то специфических проблем ученых, не достигших 35 лет (согласно проекту Устава СМУ молодыми учеными считаются научные сотрудники до 35 лет): есть проблемы аспирантов, научных сотрудников, ученых, возвращающихся из-за границы, и т.д. Для решения задач, которые ставит в Уставе перед собой СМУ не требуется создание новых структур — это задачи, которые должны автоматически решаться самим Президиумом РАН и уже существующими комиссиями в его составе. Но даже если отвлечься от уже риторического вопроса о необходимости создания СМУ, остается вопрос о его будущей эффективности — у совета нет механизмов влияния на какие-либо решения Президиума. Более того, поскольку около половины членов СМУ были не избраны, а скорее назначены (это люди, которые занимались организацией съезда), непонятно кого именно они представляют. Президиум РАН мог бы не утвердить Устав СМУ РАН, по крайней мере, в том виде, в котором он существует. Кроме того, Академия должна осознать, что в России сформировалась (я говорю о биологии, поскольку не знаю, как обстоят дела в других отраслях знания) пока еще тонкая прослойка активно работающих ученых в возрасте 2535 лет, которые не думают об отъезде за границу и хотят (пока) попытаться изменить ситуацию в науке. Этим людям надо не только обеспечить возможность научной карьеры, но и допустить их до решения вопросов на уровне Академии.
Омар Кантидзе, к.б.н.,
с.н.с. Института биологии гена РАН
Дела и делишки
Ирина Левонтина
Недавно по телевизору шел какой-то старый советский фильм, а в нем звучала исполняемая бодрыми женскими голосами песня. Эту-то песню я краем уха и услышала. Тут все дело в характерной манере пения — голос журчит, согласных вообще не слышно. И вот мне показалось, что я слышу строку припева: Энергичные/ И практичные (это о друзьях). Я была изумлена: вот уж никак не ожидала услышать слово практичный в этом контексте. Оно скорее из рекламы бытовой техники «Hansa» — «Немецкая практичность во всем». В немецких магазинах женской одежды русское ухо поражает частота, с которой звучат два слова — praktisch и giinstig. Конечно, русское практичный не вполне тождественно немецкому praktisch, а русское дешевый тем более отличается от немецкого giinstig, но все же трудно представить себе русскую даму, которая, примеряя в магазине нарядное платье, одобрительно восклицает: «Дешево и практично!». Для нас такое сочетание намертво связано с диалогом Миронова и Папанова из фильма «Бриллиантовая рука»: «Лелик, но ведь это неэстетично! — Зато дешево, надежно и практично». Я особенно люблю рекламный слоган шоколадок «Ritter Sport»: «Quadratisch. Praktisch. Gut». Ну, quadratisch — это понятно: эти шоколадки действительно отличаются от большинства других своей квадратной формой. Gut -тоже понятно: это слово значит не только «хороший», но и «вкусный». Но praktisch? Для нас такой эпитет никак не соединяется с представлением о шоколадке. Реклама «Ritter Sport» идет и в России, и не случайно этот слоган обычно дается без перевода. Как сказано в той же «Бриллиантовой руке», непереводимая игра слов. Пробовали одно время по-русски: «Квадратный, практичный, хороший». Но это, право слово... Еще был громоздкий вариант: «Отличный шоколад в практичной упаковке». Он, оказывается, назывался практичным в том смысле, что его открывать удобно.
