Ничего не понимая, спросонья я кидаюсь к двери, успев придумать тысячу бед, которые стряслись за то время, что я спала. И естественно распахиваю дверь. Не самый умный поступок. Но попробуйте быть умной в пять утра.
На пороге Сатаев...
Если бы у меня на пороге стоял Люцифер, с рогами, с копытами, с хвостом (всё как полагается), то и тогда бы я была не столь впечатлена.
Он в той же одежде, в которой был вчера, когда мы расстались. То есть я сбежала. Даже рубашка всё так же расстегнута... Что за это время застегнуться нельзя было?! Зачем светить своим совершенным торсом? Я итак помню, что там всё в порядке. Более чем. В руке у Рустама цветы. Но... Он держит букет - огромный, к слову, словно это веник. И он собирается мести лестничную клетку перед моей квартирой.
Ладони у Сатаева немаленькие. Бархатная коробочка в этой лапе выглядит так, будто он её сейчас в пыль разотрет.
Лицо... Его выражение... Я не уверена, что туда стоит смотреть. Иногда от страха может разорваться сердце.
Но... Картинка на пороге доводит меня до невменяемого состояния не этим. Рустам распространяет запах... Нет, не запах - зловоние... Пахнет и давно немытой собакой, и мочой, и еще не пойми чем. Только от амбре на глазах у меня наворачиваются слезы.
Я тяну носом в надежде, что мне мерещится. Едва не задыхаюсь.
И с моих губ срывается:
-Ты где был? - разговор попадает в русло женатых лет десять людей, когда мужик накосячил. И знатно.
-Ммм... Какой милый вопрос... Дай угадаю. Он вызван витающим вокруг меня ароматом? Может не отвечать. Я понял, - ёрничает Рустам.
Вместо того, чтобы на него ответить, суёт мне в руки сначала букетище, от которого меня немного ведет в сторону, а потом, нагло пользуясь тем, что я выпала в осадок, впихивает в мои подрагивающие пальцы и коробочку.
Поскольку я пытаюсь не брать, командует.
-Бери, Оля, бери. Это тебе. Ты же хотела не только секса. А это от чистого сердца. Не вздумай отдавать мне это обратно! Это просто подарок!
Моргаю. Что делать-то?!
А дальше всё интересней и интересней.
-Можно я у тебя помоюсь? Сил уже нет. Сейчас сблюю от этой вонищи.
Я открываю рот, чтобы сказать категорическое "нет".
Только...
-Заходи, - как-то обреченно.
Мужчина проходит в квартиру, осматривается. Правда, молчит. А я размышляю, что же между нами происходит.
-Так где ты был? И почему так пахнешь?
Рустам оборачивается. Слегка усмехается, глаза у него озорно вспыхивают.
-Ты хочешь сказать - "воняешь"? Ольга Леонидовна, вашими молитвами меня забрали в отдел.
-Какой отдел? - всё ещё не доходит до меня.
-Полиции! Оля. По-ли-ции. Представляешь? Я такого унижения никогда не испытывал. Те патрульные даже не дали мне забрать документы из моей машины, засунули в свою, отвезли в отдел. В камеру с бомжами. Видимо, им показалось, что моя кавказская морда нагло пристает к твоей русской...
-Вообще так и было, - замечаю я.
-Было не так, - осекает он меня, - Мы целовались. Тебе нравилось. Потом я что-то ляпнул. И ты опять завелась. Меня так переклинило, Оля, что я даже не помню, что я тебе сказал.
Не хочется это снова ворошить. И в ванную его отправить надо срочно. А то вся квартира провоняет.
-Но самое паршивое не всё это. Самое паршивое, что меня Шахов забирал. Как он ржал...
Шахов довольно высокомерный тип, умеющий бить сарказмом как кнутом, поэтому тут я Рустама понимаю - когда над тобой потешаются, приятного мало.
-Но я совершенно не при чем! - горячо возражаю я, - Не я же тех патрульных вызвала!
Уже брезжит рассвет. С ярким красным солнцем. В его всполохах, стоя в небольшом коридоре моей съемной квартиры, мы с Рустамом встречаемся глазами. Оба замираем, как будто попадаем в силки.
Рустам отмирает первым:
-Мы можем нормально поговорить?
Сейчас он не кажется мне угрозой, поэтому соглашаюсь.
-Да. Только давай ты всё же помоешься?
-Неплохая идея, - отзывается Рустам, следя за мной взглядом.
Я показываю ему ванну, даю чистое полотенце. Его вещи нужно постирать. Именно они и распространяют неприятный запах.
Рустам, не стесняясь меня, начинает раздеваться. Будто провоцирует. Хотя... Это именно провокация.
Отворачиваюсь. Не надо смотреть. Он - чужак, случайно вторгшийся в мою жизнь.
Но всё равно... Успеваю зацепить взглядом. Он - совершенный... Этакий мужской абсолют. Ему и надо кого-то под стать. А не ущербную разведенку, которая даже ребенка родить не в состоянии. Делается совсем паршиво. Уже жалею, что пустила. Но и выгнать не смогла... Ведь не смогла же. Зачем себя-то обманывать.
Тем не менее, сортирую его одежду, запускаю быструю стирку. Беру турку, делаю кофе. Все равно уже не лягу. Да и гости у меня.
Не представляю, что Рустам хочет мне сказать. Ведь не замуж звать? Мы и не знаем другу друга почти.
Когда он выходит, то первым делом закусываю нижнюю губу, чтобы удержать рваный вздох. У него на бедрах намотано полотенце, что лишь подчеркивает мужское великолепие - разворот мощных плеч, мускулы, не перепичканные анаболиками, и пресс, и косые мышцы живота, и капельки воды на смуглой коже, и ноги длинные... Во рту собирается слюна. Как он там меня назвал - голодной кошкой? Именно так я себя сейчас ощущаю.
Вздох все-таки вырывается. Чересчур громкий. Еще и сглотнуть приходится, чтобы слюной не захлебнуться. Что же я на него таращусь так?
Правда, гляделки продолжаются недолго.
Низкое:
-Оль...
И вот уже его язык толкается мне в рот. А мужские руки лезут под майку, ощупывают грудь. По-хозяйски. А я зачем ему в плечи вцепилась? Я же решила...
Но целуется Рустам хорошо. Так, что голова кругом, и ноги слабнут.
-Оль... - стонет Рустам, покрывая быстрыми поцелуями мою шею.
Меня посещает крамольная мысль - а ведь, если еще один раз, то что от этого изменится?
Майку с меня стаскивают, не давая мне даже пискнуть. Вбирают в жаркий влажный рот мой напряженный сосок. Я хнычу и мну мужскую задницу сквозь полотенце...
Какая я неприступная... Эх.
Но тут стиральная машина оповещает о том, что стирка завершена. И звонит сотовый Сатаева.
-Погоди, - шепчу я.
Мужчина тихо матерится и тянется за телефоном, который я выложила на кухонный стол из его брюк, перед тем, как запустить стирку.
-Алло? - слышу весьма раздраженное.
Оказывается, он не только со мной так разговаривает.
Разговор заканчивается быстро.
-Приеду, - коротко и отрывисто.
-Мне ехать надо, - говорит мне.
Это я уже поняла. Киваю. надо значит надо.
-Давай на выходных поужинаем где-то?
Смотрю на губы, которые меня только что целовали.
И соглашаюсь.
Глава 14
Глава 14
Рустам
Да когда ж я уже потрахаюсь, а? Ведь еще бы чуть-чуть... И я бы вбивался в податливое женское тело.
Но видимо у вселенной сегодня на меня другие планы.
Так и пришлось свалить в закат от желанной женщины. Да еще и в мокрой одежде.
Доезжаю до места и паркуюсь. Две тачки прижаты друг к другу боком. Марат с разбитым носом сидит на бордюре. Второй герой вроде цел. Тоже сидит на бордюре, но на расстоянии нескольких метров от моего. Поглядывают друг на друга волками и молчат.
Подхожу к брату ближе, поднимаю его за грудки и приказываю:
-Дыхни.
Он отворачивается, дергается, едва не заваливается назад. Ловлю. Только его разбитой башки мне и не хватает для полного счастья.
-Пил я! Видишь же. Какой "дыхни"?! - еще и возмущается. Щенок...
-Машину больше не увидишь, - чеканю зло.
-Она моя!
-Твоя будет, когда ты на нее сам заработаешь!
Но тут подъезжают родственники второго участника ДТП.
Мужик примерно моих лет устремляется к парню. Тот встает, начинает что-то бубнеть. Мужик отвешивает ему звонкий подзатыльник. Ранним утром звук разносится далеко.
