— И тебе добрый день! — ответил Владимир.
Выглядела она просто великолепно. Высокая, стройная. Грудь чуть не выпрыгивает из глубокого декольте. Короткая юбка открывала просто шикарные ноги, обутые в туфли на высоких каблуках. Да, с такой внешностью трудно быть правильной девочкой.
Лючия хмыкнула, оглядела кабинет и плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу. Владимир с удовольствием взирал на бывшую жену, но без всяких эротических эмоций.
— Прекрасно выглядишь! — не удержался он.
— Спасибо! Эта твоя… испортила мне настроение!
— Ну, она не моя. Она просто хорошая секретарша, а ты очень уж впечатлительна. Она же тебя в лицо не знает. Прости, не успел развесить плакаты с твоим изображением, — попытался съязвить Владимир.
— Очень зря. — Лючия скривила губы и достала длинную сигарету.
— Давай сразу приступим к делу, — предложил Владимир.
— Я только «за».
— Выпить хочешь? — решил он разрядить обстановку.
— А что у тебя есть?
— Предлагаю по рюмочке коньячку, не возражаешь?
— С удовольствием приму твое предложение.
— Если честно, я даже и не сомневался, — сказал Владимир, подходя к бару.
Он чувствовал на себе плотоядный взгляд Лючии. Налив коньяку, он оглянулся: Лу не сводила с него глаз.
— Ты так хорош! У меня аж слюна потекла! — Она томно облизнула свои пухлые силиконовые губы.
— Я заметил. Только давай по рюмашке и к делу. — Владимир протянул ей фужер, поставил на стол коробку конфет и сел за стол.
Лючия залпом выпила коньяк, закусила шоколадной конфетой:
— Жаль, лимона нет.
— И конфетки с тебя достаточно! Сиди закусывай и слушай! Я тебе выписал чек, расписок с тебя брать никаких не буду, но помогаю в последний раз. Я, когда уходил, тебе все оставил. И никто не виноват, что ты такая раздолбайка!
Она вскинула на него глаза и собралась уже открыть рот, но Владимир предупредил:
— И не вздумай мне возражать, чек еще у меня! В общем так. Ты берешь чек и уходишь! Уходишь навсегда! Поняла?
— Поняла, — покладисто произнесла Лючия. Слова «чек», «деньги» и другие, близкие по значению, действовали на нее успокаивающе.
— Вот и славно. — Владимир протянул ей чек. — На, держи.
Она взглянула на него и не смогла сдержать победную улыбку.
— Ты очень щедр, — промурлыкала она, вставая и подходя к Владимиру. — Слушай, может трахнемся на прощание, прямо здесь, на столе, как раньше, помнишь? — произнося эти слова, она обвила его своими руками.
— Ты еще предложи это сделать в туалете, как в день знакомства, — ответил он, отводя от себя ее руки.
— А что, было же классно! Разве не так? Ты был на седьмом небе. Тебе же очень понравилось, да? — прошептала она, заглядывая ему в глаза и вновь прижимаясь.
— Все, Лу, баста! Прощай! — Он поцеловал ее в лоб и отодвинул от себя.
— Ну, прощай. И все равно тебе со мной было хорошо! — Она прищурилась, поправила на груди кофточку, резко повернулась и пошла к выходу.
Владимир смотрел ей в спину. Нельзя не признать, Лючия просто классно выглядела со всех сторон.
— Лу, — окликнул ее Владимир.
— Ты передумал, котик? — промурлыкала бывшая жена, останавливаясь.
— Нет, спросить хотел.
— Что именно?
— А зад у тебя тоже силиконовый?
Лицо Лу мгновенно налилось краской. Она огляделась по сторонам, схватила со стола журнал, запустила во Владимира и не говоря ни слова, вышла, сильно хлопнув дверью.
— Хорошо до пепельницы не дотянулась! — с облегчением произнес Владимир.
Он искренне надеялся, что Лючия больше не вернется в его жизнь.
На следующий день он узнал, что, когда Лу проходила мимо охранника, тот, обалдевший от ее неземной красоты, вытянулся по стойке смирно. А Лу, не лишенная чувства юмора, заметив это, дала ему команду «вольно» и, похлопав парня по щеке, продефилировала мимо.
* * *
У Галины выдался тяжелый день. Привезли сразу пять рожениц. У четверых было все в порядке, все в срок и в норме, а вот с пятой пришлось повозиться.
Воды отошли дома, а схватки не начинались. Она вызвала «скорую», но только через пять часов. Да и ребеночек, как выяснилось уже в роддоме, шел неправильно. Ей было 28 лет, и для первых родов женщина считалась позднородящей. Галина, как всегда, брала себе тяжелых пациентов. Вот и на этот раз она пошла к этой женщине в палату.
Роженица лежала в постели. Она была крайне напугана и встревожена.
— Здравствуйте. — Галина улыбнулась.
— Здравствуйте.
— Меня зовут Галина Матвеевна, я буду вами заниматься.
— Хорошо. — Женщина кивнула.
— Вы, главное, не волнуйтесь, все будет хорошо. У нас замечательные врачи. А у нашей акушерки просто золотые руки.
Через некоторое время началось. Осмотр, капельница, схватки. К счастью, малыш, будто решив помочь маме произвести его на свет, сам перевернулся как надо. И уже через три часа Галина положила на грудь роженицы маленького сына.
Галя вышла из родильной. В ее глазах стояли слезы. Она была счастлива за эту женщину, счастлива за всех, производящих на свет таких чудесных малышей. Войдя в свой кабинет, Галина решила выпить кофе. Сегодня у нее дежурство, так что взбодриться совсем не помешает.
Она подошла с чашкой к окну. На улице уже смеркалось. Услышав, что дверь в ее кабинет приоткрылась. Галина обернулась. В дверях стоял Анатолий. Он улыбался.
— Галочка, здравствуй, я к тебе. Наконец-то застал тебя.
— Заходи. Кофе хочешь? — предложила Галина.
— Не откажусь. — Он вошел и стал закрывать дверь ее кабинета на ключ.
— Не закрывай! — Ее голос прозвучал немного резко.
— Не закрывать? — переспросил он удивленно. — Хорошо, не буду.
Анатолий просто прикрыл дверь, зашел в кабинет и сел. Галина налила ему кофе, положила сахар. Она знала, как он любит.
— Толь, мне надо с тобой поговорить, — начала Галина.
— Давай поговорим, кто же против, я и сам хотел. Смотрю, ты радостная ходишь, а в то же время встреч наших избегаешь, глаза опускаешь. Рассказывай, Галина Матвеевна, что приключилось?
— Да ничего, Толь, в принципе не приключилось.
В этот момент дверь открылась, и уборщица Мария Семеновна заглянула в кабинет.
— Галочка, здравствуй, это я. — Она стала протискиваться в кабинет с ведром и шваброй. — Вот полы хотела помыть. — Но, увидев Анатолия, попятилась назад.
— Мария Семеновна, давайте попозже, — попросила Галина.
— Да можно и попозже, коли вы заняты. Хорошо. — Она вышла, правда, еще раз оглянулась.
— А ты говоришь, дверь не закрывать, — проворчал Анатолий. — Так и будут сейчас ходить, словно в музей или в мавзолей. — Он встал и, не спрашивая разрешения Галины, закрыл дверь на ключ.
