Читаем без скачивания Autobahn nach Poznan - Анджей Земянский

Вагнер отдал честь и тут же заорал, чуть ли не рвя собственные голосовые связки:

– Иван! Хайни! Зорг! Схватить военнослужащих за сраки и так и держать!!! Чтобы никакая зараза и моргнуть не смогла, как только не по уставу...

Лейтенанты заорали на своих подчиненных. Войско польское, самым тщательнейшим образом отобранная рота, состоящая из людей со славянской внешностью, то есть, одни только блондины и блондинки с голубыми глазами, было перепугано наемниками уже с самого начала. Они ведь и на самом деле знали службу исключительно в почетных караулах... Парни и девушки с пшеничного цвета волосами отшатывались только лишь при виде Вагнера, Зорг же доводил их до кататонии. Лейтенант же, злой как тысяча чертей, потому что уже успел заработать два пинка в зад от своего майора, метался среди солдат, только и выискивая оказии заставить кого-нибудь проползти по площади, туда и назад, раз, эдак, шестьсот. У сержантов через четверть часа на губах была пена от постоянных воплей. Ефрейторы молились о том, что только бы дожить до утра. Простые солдаты прощались с жизнью. Животные попросту пытались как-то спрятаться в самых темных уголках своих транспортеров. Хайни бегал со снятым с предохранителя парабеллумом, Иван вышагивал со своим кожаным бичом... Вагнер орал на них при каждой возможности, поэтому сами они становились все более опасными. Роте почетного караула казалось, что уже наступил день Страшного суда.

Барыла добродушно успокаивал насмерть перепуганных солдат, затем подошел к Вагнеру.

– А здорово ты их дрессируешь. – Он усмехнулся на все тридцать два. – Мне твой стиль работы нравится...

Он глянул на последние лучи солнца, отблескивающие на покрывавшем весь город фуллеровском куполе. Его адъютант разложил на гусенице ближайшего транспортера вышитую вручную салфетку, поставил на нее две хрустальные рюмки и наполнил их из бутылки, обмотанной в белоснежную ткань. Рядом с рюмками он выставил блюдца с паприкой, фаршированным луком, маринованными грибочками и небольшой котелок с сосисками.

– На здоровье! – Барыла выпил свою рюмку первым. – Ну, Андрюша, пей. Хватит стрессов, потому что сделаешься импотентом и не сможешь подарить своей замечательной женке второго ребенка.

Вагнер выпил свою порцию, закусил грибочком. Шикарные рыжики, черт, только генерал мог себе позволить нечто подобное.

Барыла кивнул адъютанту, и тот немедленно подскочил с бутылкой.

– Ну так как? – глянул генерал на часы. – Скоро трогаемся.

– Куда, интересно?

– Гмм... Этого не знают даже американцы. – Генерал выпил вторую рюмку и взял от адъютанта наколотую на вилку сосиску. Вагнер сделал то же самое. – Необходимо такое колоссальное количество энергии, чтобы Земля «отпрыгнула» во времени, что это должно длиться крайне быстро, так что излучатели не смогут настроиться всего лишь за наносекунду. Мы останемся во временах, выбранных совершенно случайным образом.

– Юлий Цезарь? Динозавры? Времена Пана Яна?

– Это был бы самый паршивый вариант. – Барыла, вопреки своей внешности, на самом деле был чертовски умным человеком. – Но, к счастью, войны, вопреки сложившимся представлениям, всего лишь небольшой обломок времени, в течение которого человечество существовало.

– Остается еще чума, фашизм, крах климата...

– Успокойся, Анджей... Ко всем болезням у нас имеется иммунитет. А если мы и попадем в, скажем, 1942 год, то даже гитлеровцы захотят торговать с нами, чтобы узнать, как действуют наши технологии. Они нам душу продадут, лишь бы узнать, что такое современная химия.

– Или продадут нам душу, или засадят в концлагерь.

– Не нужно паниковать, мой мальчик. В моем контейнере имеется индукционный пояс и дематериализатор. Как только появится электрический ток, все эти американские цацки тоже начнут действовать. И герр Гитлер, выстроивший для меня кабинет в Управлении, сможет мне только задницу вылизывать.

Вагнер опрокинул в горло следующую рюмку и закусил рыжиком в пикантном рассоле.

– А если мы очутимся в эре динозавров?

– Что поделать. Тогда начнем человечество наново.

– А если во времена гуситских войн?

Барыла на это только покачал головой.

– Всех этих дурацких рыцарей мы просто высечем автоматным огнем.

– И на сколько нам хватит боеприпасов?

– Анджей, мальчик мой... – Генерал вновь жестом приказал наполнить рюмки. – А ты как считаешь? Что у меня на этих грузовиках? Порох, патроны, снаряды? Нет! Там у меня оборудование для производства нужных нам вещей в любых условиях. В любые времена. К этой миссии я готовился долго.

– Ну ладно. – Вагнер первым протянул руку за рюмкой. – Если мы попадем во времена, где уже имеется электроника, то из шестидесяти грузовиков нам пригодится только один... Американский контейнер с оборудованием.

– Ошибаешься, парень, – Барыла тоже выпил свою водку. – Ты меня недооцениваешь. Тогда, Андрей, мы применим «план Б».

– Что мы тогда применим?

– Позволь, пока что придержать тебя в неведении. Пока что же держи своих людей в готовности. – Барыла глянул на часы и направился в сторону штабного транспортера. – Мы можем отправиться в путь в любую минуту, если только Зузя, конечно, не наврала нам.

Вагнер только пожал плечами.

Потом он наорал на своих офицеров. Те, в свою очередь, задрали своих людей и животных. Потом все уже ждали, сидя на корточках, покуривая сигареты и глуша потихоньку водку. Время тянулось немилосердно. Вокруг была темнота...

Вокруг было темно. Если даже кто-то и заметил вспышку, вызванную действием машины времени, помещенной американцами на орбите Земли, то отреагировать не успел. Наносекунда – это слишком мало для какой-либо реакции. Вагнер очнулся и закричал, потому что в лицо ему летело нечто странное. А где же купол Фуллера??? Господи... Ведь это же снег! Снег с дождем... кажется. Когда-то он о чем-то таком читал. Купола не было. Он видел несколько домов, которые помнил, но вот большинство других... А кроме того... Кроме того он видел фонарь... Божечки дорогие... Фонари с электрическим освещением! Куда же они попали? Куда? Грюнвальдская площадь казалась какой-то пустой. Господи Иисусе! Наверняка в 1945 году, когда из нее сделали аэродром. Боже! Нет! Погоди, погоди... В 1945 не было электрических фонарей, и повсюду летали русские бомбардировщики. Спокойно... У фашистов не могло быть натриевых ламп. – Вагнер прочитал все книги по истории, которые только имелись в городской библиотеке. Спокойно. Вот только этот ужасный холод.

Катастрофа произошла секундой позже. «Шкода Фаворит», это он знал абсолютно точно, поскольку со всей тщательностью ознакомился со всеми абсолютно книжками, въебалась в один из грузовиков Барылы. Господи, какой грохот. Сзади же, в бронированный транспортер трахнулось серебристое «вольво». А сбоку, в следующий грузовик ударил автобус «хюндаи», и там были самые серьезные потери, потому что у пассажиров не было ни поясов безопасности, ни воздушных подушек. И все разбили себе рожи. Неожиданное появление, буквально материализация из пустоты, транспортеров и шести десятков грузовиков посреди площади полностью дезориентировало водителей, живших двести лет назад.

– Индукционный пояс! – орал из своего транспортера Барыла. – Индукционный пояс!!!

Вагнер приказал разбить стекло, которым был залит американский контейнер. С помощью топоров это было сделано за мгновение. Майор шелестел пожелтевшими бумажками, описывающими содержимое. Еще один автомобиль влепился в сгоревший излучатель Вогта. Кажется, «фиат»? Кто-то уже грозил кулаками на тротуаре. Кто-то звал полицию.

– Господи Иисусе... Долгоруков, ферфлюхте! Индукционный пояс! Нах обен слева.

Иван совершил чудо. Каким-то образом ему удалось протиснуться в контейнер. Через секунду он уже выкинул наружу пояс, который видел впервые в жизни. Наемники растянули его по мостовой. Господи! Все в порядке. Здешние ведь пересылали электроэнергию под землей. Индукционный пояс тут же начал заряжать аккумуляторы американских игрушек в контейнере.

К ним на своих кривых коротких ножках уже бежал Барыла.

– Парализаторы, Вагнер! Парализаторы!

– Тащи парализаторы! – завопил майор.

– Майн Готт... а как они выглядят? – спросила Марта.

Долгоруков был неоценим, уже вытаскивая излучатели из контейнера.

– Где мы? – кричал на ходу Барыла. – Какой это век? Девятнадцатый? Двадцатый?

Вагнер подскочил к ближайшему прохожему. Вырвав револьвер из кобуры, он размышлял над тем, не следует ли сделать предупредительный выстрел в воздух. Огнестрельное оружие могло здесь и не произвести впечатления. Но впечатление на прохожего, пожилого мужчину в каком-то странном плаще, произвел Зорг, который оперся передними лапами ему на плечи.

– Какой сегодня день?

– Д-д-двадцатое ноября, – заикаясь, еле произнес тот.

– Какого года?

– Две тысячи первого, – прошептал мужчина, пошатываясь под весом Зорга. – Это что, какой-то цирк? Сейчас вам полиция устроит, потому что он должен быть в наморднике.