— Старина, эта девушка станет женщиной моей жизни, и это так же верно, как то, что меня зовут Малькольм Мак–Намара!
— Насколько я понимаю, сэр, она произвела на вас дьявольски сильное впечатление?
— Впечатление? Слабо сказано, старина… Если я не привезу ее в Томинтул, то буду считать себя обесчещенным! Мы поженимся там, и Брюс Мак–Фарлан нас благословит, а потом закатим обед на целых три дня! Приглашаю вас, старина. Я сам приготовлю хаггис[6], и вы расскажете потом, доводилось ли вам пробовать что–нибудь лучше.
Герберт, похоже, смутился до глубины души.
— Сэр, я уже говорил вам, — пробормотал он, — вы мне симпатичны, и я не хотел бы, чтобы у вас были неприятности.
— Неприятности? С чего вы взяли, что они у меня будут?
— Я сейчас вмешиваюсь в то, что меня не касается, сэр, но мисс Поттер… быть может, не так… не так свободна, как вы себе представляете…
— А что ей мешает быть свободной?
— Хозяин… Дункан, — еле слышно шепнул бармен. — Они не женаты, но все равно что так.
— Ну, раз она не замужем, я имею право попытать счастья, разве нет?
— Я вас предупредил, сэр.
Герберт вернулся к своим бутылкам, а шотландец продолжал пить, пока к нему не присоединился Питер.
— Мистер Дункан слышал вашу игру на волынке и хочет лично поблагодарить за содействие успеху программы.
— Ага, но я–то сам хочу повидать певицу. Она мне очень нравится.
Бармен грустно покачал головой. Бедняга шотландец сам нарывается на всякого рода осложнения. Дэвит улыбнулся.
— Думаю, вам представится возможность пожелать ей спокойной ночи.
— В таком случае иду, старина.
Дункан встретил шотландца с изысканной любезностью и сказал, что глубоко оценил динамизм и непринужденность, с которыми ему удалось подогреть публику.
— Я считаю, мисс Поттер отчасти обязана своим сегодняшним успехом вам, — заметил он улыбаясь.
— Вы хорошо знаете мисс Поттер?
— Полагаю, что да.
— Как, по–вашему, она согласится поехать со мной в Томинтул?
Дункан прекрасно умел владеть собой, но тут он, казалось, был несколько выбит из колеи. Питер подавился виски.
— Я не вполне уверен, что правильно понял смысл вашего вопроса, мистер Мак–Намара.
— Я хотел бы жениться на мисс Поттер и увезти ее с собой в Томинтул.
Джеку пришлось напомнить себе о пяти тысячах фунтов, чтобы не вышвырнуть этого кретина за дверь.
— Затрудняюсь вам ответить… По–моему, этот вопрос вам следовало бы задать ей самой, и, кстати, мисс Поттер призналась мне, что была бы счастлива снова увидеться с вами.
— Ничего удивительного.
— Правда?
— Она, конечно, поняла, что я говорил искренне и что из меня получится хороший муж.
— Возможно… Вы очень уверены в себе, не правда ли?
— Да, довольно–таки.
— Настолько, что способны на весьма… неосторожные поступки?
— Не понимаю!
— По–видимому, вы убеждены, что можете противостоять хоть всему Лондону?
— Скажу вам одно, старина: в Томинтул порой забредают всякие типы, ну и… пытаются мутить воду… Так это я их утихомириваю. И ни один еще не вернулся обратно своим ходом.
Дункана слегка покоробила фамильярность обращения этого верзилы, но он все же не смог удержаться от улыбки — каково самодовольство!
— Могу ли я позволить себе дать вам совет, мистер Мак–Намара? Будьте осторожны… У меня такое ощущение, что наши бандиты куда опаснее томинтульских… Когда возвращаетесь слишком поздно, как, например, сегодня, берите лучше такси.
— Такси? Но я же не болен!
— Ну… Разве что у вас с собой нет ничего такого, что могло бы привлечь грабителей…
Шотландец рассмеялся и, похлопав себя по грудной клетке, тщеславно заявил:
— При мне пять тысяч фунтов, старина, и тому, кто захочет у меня их отобрать, надо поторопиться!
— Я остаюсь при своем мнении, мистер Мак–Намара: это крайне неосторожно!
— Не тревожьтесь за меня, старина, скажите–ка лучше, можно мне повидать мисс Поттер?
Питер Дэвит, который внимательно наблюдал за реакцией хозяина, заметил, как побелели его пальцы, сжимавшие бокал.
— Будьте любезны, Дэвит, предупредите мисс Поттер, что ее почитатель, прежде чем покинуть нас, хочет пожелать ей спокойной ночи.
Питер отправился на поиски Патриции. Наблюдать то, что Дункан едва сдерживает бешенство, доставляло ему огромное удовольствие. Молодая женщина была у себя. Она казалась печальной и, судя по опухшим глазам, недавно плакала.
— Огорчения, Пат?
— Я сама себе противна.
— Все мы приходим к этому — стоит лишь позволить себе роскошь поразмыслить. А потому разумнее принимать жизнь как есть и не оглядываться на прожитый день. Это шотландец вас так расстроил?
— Я уже совсем забыла, что на свете существуют такие ребята…
— И больше не вспоминайте, Пат, лучше скажите себе, что зато у вас остаются такие, как я.
Питер нежно наклонился к молодой женщине и шепнул:
— Вы же знаете, что в любом случае можете рассчитывать на меня, Пат…
Мисс Поттер выпрямилась и, в упор глядя на Дэвита, отчеканила:
— Вы мне столь же омерзительны, как и Дункан. Оба вы негодяи, преступники!
— Дорогая моя, позвольте вам напомнить, вы прекрасно пользуетесь плодами того, что называете нашими преступлениями!
— Вы заставляете меня пользоваться ими! Вам же прекрасно известно, что Джек не даст мне возможности уйти, иначе…
— Ну если бы вам действительно хотелось уйти…
— Может быть, я просто трусиха… но Дункан внушает мне ужас. Он вполне способен меня изуродовать в отместку… И что тогда со мной будет?
— Дункан не бессмертен. Стоит вам захотеть — и он быстро исчезнет с вашего пути.
— Для этого надо уступить вам?
— Вот именно.
— Не вижу, какой прок принесет мне эта перемена!
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился Дункан. Он был по–прежнему изысканно вежлив, но чувствовалось, что его нервы напряжены до предела.
— Я вынужден был оторваться от дел и оставить гостя одного, чтобы прийти за вами, Патриция. А вы, Питер, чего вы ждали?
— Она… она была не готова…
— Ваше поведение мне не нравится, Дэвит!
— А мне ничуть не меньше — ваше, Дункан!
— Вы напрасно позволяете себе говорить со мной в таком тоне. Болван, что торчит сейчас в моем кабинете, уже достаточно взбесил меня сегодня.
— Разве вам не известно, что ревность — глупейший порок?
Пощечина, которой Дункан наградил своего подручного, звонко отозвалась во всей комнате. Питер опустил было руку в карман, но Дункан уже навел на него дуло пистолета.
— На вашем месте, Дэвит, я бы не рыпался!
Оба смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью.
— Вы совершили ошибку, Дункан…
И Дэвит вышел из комнаты.
Джек повернулся к Патриции:
— Что вы здесь вдвоем замышляли?
— Ничего особенного.
— Зарубите себе на носу, Патриция, — еще никому не удавалось посмеяться надо мной, и не вам начинать. И вы жестоко заблуждаетесь, коли воображаете, будто Дэвит у удастся вырвать вас из моих рук.
— Я одинаково презираю вас обоих.
— Если бы шотландец и его пять тысяч фунтов не ожидали вас в моем кабинете, я бы заставил вас на коленях молить у меня прощения. Но это можно отложить на потом. Ну, вперед!
— Нет!
— Вам бы не следовало раздражать меня, Патриция!
— Я не стану помогать вам грабить этого парня!
— Вы будете делать то, что я прикажу!
— Нет.
Дункан улыбнулся, но лицо его выражало свирепую ярость.
— Вы забыли, что в конце концов всегда слушаетесь?
— Ну так вот, представьте себе, мне это надоело!
— Вы заплатите мне за это, Патриция, и очень дорого!
— Плевать!
— Кто это вас так накрутил? Дэвит?
— Возможно…
— Этот тип начинает мне надоедать…
— То же самое он говорит о вас!
— Правда? Что ж, постараюсь сделать так, чтоб он больше не испытывал пресыщения. Можете на меня положиться!
— Питер не ребенок.
— И я тоже. Но все это к делу не относится. Сейчас мне нужны пять тысяч фунтов, которые этот идиот из Томинтула таскает с собой.
— Пойдите и возьмите их у него!
— За меня это сделают другие, и в первую очередь вы.
— Даже не рассчитывайте.
— Ну–ну…
Дункан вернулся в кабинет, напустив на себя сокрушенный вид.
— Мисс Поттер очень сожалеет, мистер Мак–Намара, но она слишком устала, чтобы присоединиться к нам, и просит вас извинить ее… У бедняжки разболелась голова.
Шотландец глубоко вздохнул:
— Скажите ей: я не смогу спокойно спать, зная, что она страдает… Я ее полюбил, эту крошку… Ну да ладно. Я вернусь. Спокойной ночи, джентльмены!
— Минутку, мистер Мак–Намара, вы не дали мне договорить… Мисс Поттер просила передать, что будет счастлива отужинать в вашем обществе, если, конечно, вас это устраивает.
