Читаем без скачивания Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Сочинения т 4-7 - Антон Чехов

{04065}

- Он не ожидает, что мы так рано выедем, - говорил он, - но все-таки надо спешить... Чёрт его знает, может быть, у него шпионы есть! Гони, Митька! Шибче!.. Вчера, брат, - обратился он к Гадюкину, - я послал отцу Онисиму два мешка овса и фунт чаю... Думал его лаской умилостивить, а он взял подарки и говорит Федору: "Кланяйся барину и поблагодари его за дар совершен, но, говорит, скажи ему, что я неподкупен. Не токмо овсом, но и золотом он не поколеблет моих мыслей". Каков? Погоди же... Поедешь и чёрта пухлого встретишь... Гони, Митька! Бричка въехала в деревню, где жил отец Онисим... Проезжая мимо его двора, приятели заглянули в ворота... Отец Онисим суетился около телеги и торопился запрячь лошадь. Одной рукой он застегивал себе пояс, другой рукой и зубами надевал на лошадь шлею... - Опоздал! - захохотал Шилохвостов. - Донесли шпионы, да поздно! Ха, ха! На-кося выкуси! Что, съел? Вот тебе и неподкупен! Ха, ха! Бричка выехала из деревни, и Шилохвостов почувствовал себя вне опасности. Он заликовал. - Ну, у меня, брат, таких мостов не будет! - начал бравировать будущий председатель, подмигивая глазом. - Я их подтяну, этих подрядчиков! У меня, брат, не такие школы будут! Чуть замечу, что который из учителей пьяница или социалист - айда, брат! Чтоб и духу твоего не было! У меня, брат, земские доктора не посмеют в красных рубахах ходить! Я, брат... ты, брат... Гони, Митька, чтоб другой какой поп не встретился!.. Ну, кажись, благополучно доеха... Ай! Шилохвостов вдруг побледнел и вскочил, как ужаленный. - Заяц! Заяц! - закричал он. - Заяц дорогу перебежал! Аа... чёрт подери, чтоб его разорвало! Шилохвостов махнул рукой и опустил голову. Он помолчал немного, подумал и, проведя рукой по бледному, вспотевшему лбу, прошептал: - Не судьба, знать, мне 2400 получать... Ворочай назад, Митька! Не судьба!

{04066}

НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

Молодая, только что повенчанная пара едет из церкви восвояси. - Ну-ка, Варя, - говорит муж, - возьми-ка меня за бороду и рвани изо всех сил. - Бог знает что ты выдумываешь! - Нет, нет, пожалуйста! Прошу тебя! Возьми и рвани без всяких церемоний... - Полно, для чего тебе это? - Варя, я прошу... требую наконец! Если ты любишь меня, то возьмешь меня за бороду и дернешь... Вот моя борода, рви! - Ни за что! Причинять боль человеку, которого я люблю больше жизни... нет, никогда! - Но я прошу! - начинает сердиться новоиспеченный супруг. - Понимаешь? Я прошу и... требую! Наконец, после долгих ломаний, недоумевающая жена запускает свои маленькие ручки в мужнину бороду и рвет ее, насколько хватает сил... Муж даже не морщится... - Представь, а мне ведь нисколько не больно! - говорит он. - Ей-богу, не больно! А ну-ка, постой, теперь я тебя... Муж берет жену за несколько волосков, что около виска, и сильно дергает. Жена громко взвизгивает. - Теперь, мой друг, - резюмирует муж, - ты видишь, что я во много раз сильнее и выносливее тебя. Это тебе необходимо знать на случай, если когда-нибудь в будущем полезешь на меня с кулаками или пообещаешь выцарапать мне глаза... Одним словом, жена да убоится мужа своего!

{04067}

НЕЧТО СЕРЬЕЗНОЕ

Ввиду пересмотра "Уложения о наказаниях" не мешало бы кстати внести в него статьи: О составляющих сообщества любителей сценического искусства и равно о тех, кои, зная о существовании таковых сообществ, не доносят о том, куда следует. О тех, кои, не имея таланта и дарования, ради корысти, суетной славы или другой личной выгоды, позволяют себе на публичных концертах и семейных вечерах петь романсы или куплеты. (Для таковых самой лучшей исправительной мерой может служить намордник.) О гимназистах, употребляющих в любовных письмах цитаты из известных авторов (Прудон, Бокль и проч.) без указания источников. О болеющих писательским зудом и изолировании таковых от общества. О постройке за городом на счет земства толстостенных зданий специально для девиц, уличаемых в злоупотреблении гаммами. Об изгнании из отечества лиц, кои, выдавая себя за женихов, обедают ежедневно на счет отцов, имеющих дочерей. О предании рецензентов суду за лихоимство. О статских советниках, присваивающих себе титул превосходительства. О педагогах, занимающихся лесоистреблением. О супругах вице-губернаторов, предводителей и старших советников, кои, пользуясь галантностью и услужливостью секретарей, экзекуторов и чинов полиции, неустанно распространяют подписные листы "в пользу одного бедного семейства", "на обед в честь Ивана Иваныча" и проч., чем и порождают в обывателях малодушный страх перед филантропией. О девицах, из каких-либо видов скрывающих свой возраст. О браке муз с безумными и сумасшедшими поэтами.

{04068}

В ВАГОНЕ

(РАЗГОВОРНАЯ ПЕРЕСТРЕЛКА) - Сосед, сигарочку не угодно ли? - Merci... Великолепная сигара! Почем такие за десяток? - Право, не знаю, но думаю, что из дорогих... гаванна ведь! После бутылочки Эль-де-Пердри, которую я только что выпил на вокзале, и после анчоусов недурно выкурить такую сигару. Пфф! - Какая у вас массивная брелока! - М-да... Триста рубликов-с! Теперь, знаете ли, недурно бы после этой сигары рейнского выпить... Шлос-Иоганисберга, что ли, 85 ?, десятирублевый... А? Или красного... Из красных я пью Кло-де-Вужо-вье-сеп или, пожалуй, Кло-де-Руа-Кортон... Впрочем, если уж пить бургонское, то не иначе как Шамбертен 38 3/4. Из бургонских оно самое здоровое... - Извините, пожалуйста, за нескромный вопрос: вы, вероятно, принадлежите к здешним крупным землевладельцам, или вы... банкир? - Не-ет, какой банкир! Я пакгаузный надзиратель W-й таможни... _ _ _ - Жена моя читает "Новости" и "Новое время", сам же я предпочитаю московские газеты. По утрам читаю газеты, а вечером приказываю которой-нибудь из дочерей читать вслух "Русскую старину" или "Вестник Европы". Признаться, я не охотник до толстых журналов, отдаю их знакомым читать, сам же угощаюсь больше иллюстрациями... Читаю "Ниву", "Всемирную"... ну, конечно, и юмористические... - Неужели вы выписываете все эти газеты и журналы? Вероятно, вы содержите библиотеку? - Нет-с, я приемщик в почтовом отделении...

{04069}

_ _ _ - Конечно, лошадиному способу путей сообщения никогда не сравняться с железной дорогой, но и лошади, батенька, хорошая штука... Запряжешь, этак, пять-шесть троек, насажаешь туда бабенок и - ах вы, кони, мои кони, мчитесь сокола быстрей! Едешь, и только искры сыплются! Верст тридцать промчишься и назад... Лучшего удовольствия и выдумать нельзя, особливо зимой... Был, знаете ли, такой случай... Приказываю я однажды людям запрячь десять троек... гости у меня были... - Виноват... вероятно, у вас свой конский завод? - Нет-с, я брандмейстер... _ _ _ - Я не корыстолюбив, не люблю денег... тьфу на них!.. Много я из-за них, поганых, выстрадал, но все-таки говорил и буду говорить: деньги хорошая штука! Ну, что может быть приятнее, когда стоишь, этак, с глазу на глаз с обывателем и вдруг чувствуешь на ладони некоторое бумажное, так сказать, соприкосновение... Так и бегают по жилам искры, когда в кулаке бумаженцию чувствуешь... - Вы, вероятно, доктор? - Храни бог! Я становой... _ _ _ - Кондуктор! Где я нахожусь?! В каком я обществе?! В каком я веке живу?! - Да вы сами кто такой? - Сапожных дел мастер Егоров... _ _ _ - Что ни говорите, а тяжел наш писательский труд! (величественный вздох). Недаром collega Некрасов сказал, что в нашей судьбе что-то лежит роковое... Правда, мы получаем большие деньги, нас всюду знают... наш удел слава, но... всё это суета... Слава, по выражению одного из моих коллег, есть яркая заплата на

{04070}

грязном рубище слепца... Так тяжело и трудно, что, верите ли, иной раз взял бы и променял славу, деньги и всё на долю пахаря... - А вы где изволите писать? - Пишу в "Луче" статьи по еврейскому вопросу... _ _ _ - Мой муж уходил каждую субботу к министру и я оставалась одна... Вдруг в одну из суббот приезжают от графа Фикина и спрашивают мужа. "Нужен во что бы то ни стало! Хоть из земли выкапывайте, а давайте нам вашего мужа!" Такие, ей-богу... Где же, говорю, я возьму вам мужа? Сейчас он у министра, оттуда же, чего доброго, заедет к княгине Хронской-Запятой... - Ааа... Сударыня, ваш супруг по какому министерству изволит служить? - Он по парикмахерской части... В парикмахерах...

{04071}

МЫСЛИТЕЛЬ

Знойный полдень. В воздухе ни звуков, ни движений... Вся природа похожа на одну очень большую, забытую богом и людьми, усадьбу. Под опустившейся листвой старой липы, стоящей около квартиры тюремного смотрителя Яшкина, за маленьким треногим столом сидят сам Яшкин и его гость, штатный смотритель уездного училища Пимфов. Оба без сюртуков; жилетки их расстегнуты; лица потны, красны, неподвижны; способность их выражать что-нибудь парализована зноем... Лицо Пимфова совсем скисло и заплыло ленью, глаза его посоловели, нижняя губа отвисла. В глазах же и на лбу у Яшкина еще заметна кое-какая деятельность; по-видимому, он о чем-то думает... Оба глядят друг на друга, молчат и выражают свои мучения пыхтеньем и хлопаньем ладонями по мухам. На столе графин с водкой, мочалистая вареная говядина и коробка из-под сардин с серой солью. Выпиты уже первая, вторая, третья... - Да-с! - издает вдруг Яшкин, и так неожиданно, что собака, дремлющая недалеко от стола, вздрагивает и, поджав хвост, бежит в сторону. - Да-с! Что ни говорите, Филипп Максимыч, а в русском языке очень много лишних знаков препинания! - То есть, почему же-с? - скромно вопрошает Пимфов, вынимая из рюмки крылышко мухи. - Хотя и много знаков, но каждый из них имеет свое значение и место. - Уж это вы оставьте! Никакого значения не имеют ваши знаки. Одно только мудрование... Наставит десяток запятых в одной строчке и думает, что он умный. Например, товарищ прокурора Меринов после каждого слова запятую ставит. Для чего это? Милостивый государь - запятая, посетив тюрьму такого-то числа -