– Будете грозиться – дам вам фальшивый адрес, а потом скажу, что просто ошиблась. За это мне ничего не будет.
– Слушайте, Лола, может, хватит? Не испытывайте моего терпения, говорите же наконец, что вам надо.
– Мне нужна ваша сумка, сумка от Loewe, с которой вы приходили тогда в тюрьму.
Я оторопела. Вот уж чего я никак не могла ожидать – и поэтому не сразу нашлась с ответом. Эта женщина была настоящей мерзавкой, а я не привыкла иметь дело с публикой такого рода. Мне пришло в голову, что надо заговорить с ней на ее же языке и посмотреть, как пойдет разговор дальше.
– Эта сумка стоит очень дорого.
– Но и то, что знаю я, тоже стоит очень дорого.
– Ладно, через час я буду у вас.
– Только с сумкой.
– С сумкой. Но учтите, если я напрасно потрачу время, если это очередное вранье или какой-нибудь фокус, чтобы…
– Да знаю я: тогда вы так закрутите гайки, что мне мало не покажется. И вот еще что: не вздумайте рассказать… ну, про сумку… начальнице или еще кому! Пусть они считают, что вы просто взяли и подарили мне свою сумку – и все! А то потом начнется…
Я была так погружена в свои мысли, что, возвратившись в кабинет, не сразу сообразила, чем мы тут занимаемся и кто такой Сьерра.
– Простите, но я вынуждена вас покинуть по срочному делу. Сеньор Сьерра, с вами продолжит беседу мой помощник. Спасибо, что согласились нас принять.
Почти у самой двери меня догнал Гарсон. Он всего лишь поднял брови в знак вопроса: куда я так спешу? И я прошептала ему на ухо:
– В женскую тюрьму.
Он кивнул и вернулся к хозяину магазина. Я же почти бегом вылетела на улицу. Надо было заехать домой – взять треклятую сумку.
Мне не повезло: как раз в тот момент, когда я выходила из спальни, держа в руках столь нужный мне сейчас предмет, из своей мастерской по лестнице спустился Маркос.
– Маркос, что ты делаешь дома? Я и не знала, что ты здесь!
– Надо было обмозговать несколько предложений, и я вернулся сюда, в мастерскую, здесь как-то спокойнее. А ты-то сама что делаешь дома в такое время? И куда собралась с двумя сумками?
– Дорогой, вполне может так случиться, что по чисто служебным причинам мне придется расстаться с твоим подарком.
– Ничего не понимаю. С каким подарком и по каким еще служебным причинам?
– Отвечаю по порядку: подарок – сумка от Loewe, а служба – полицейская.
– Опять не понял.
– Сейчас я ничего не могу тебе объяснить, очень спешу. Давай поговорим потом.
Он выглядел расстроенным и обиженным.
– Послушай, Петра, тебе и вправду кажется нормальным…
Я резко его оборвала:
– Мне не кажется нормальным как раз то, что я болтаю тут с тобой, когда мне надо разбираться с одним срочнейшим делом. Вечером увидимся. Пока.
Выходя, я хлопнула дверью куда сильнее, чем было нужно. Пропади оно все пропадом! Неужели ни один мужчина не способен понять, что у женщины тоже может быть важная работа? А если уж я начала задавать риторические вопросы, то вот и следующий: а нормальные мужчины, они вообще где-нибудь существуют? Может, Господь таких и не создал из проклятой райской глины? Хотя там, видать, была скорее одна сплошная грязь… Я готова была зарычать как рассвирепевшая львица и, не теряя больше времени, направилась к машине упругими шагами тигрицы. И, уже не зная, какому еще дикому зверю подражать, глубоко вздохнула и постаралась доехать до тюрьмы, не покушаясь на жизнь пешеходов.
Начальница тюрьмы, увидав меня, только скептически пожала плечами. Достаточно было глянуть на ее лицо, чтобы понять, с каким недоверием она относилась к тому, что собиралась сообщить мне Лола.
– Ты сама знаешь приемчики таких баб. Она настаивает на том, чтобы вас оставили вдвоем, но ты должна делить на сто все, что она тебе будет впаривать. Это настоящая мегера, не забывай.
– Не забуду, но я вынуждена испробовать все средства, какие только имеются. А вдруг она и вправду знает что-нибудь важное.
Новая встреча с Лолой тотчас вернула меня к действительности. Неужели я и вправду надеялась, что подобная особа поможет мне распутать этот узел? Ее наглая ухмылка, как и издевка, прозвучавшая в голосе, не сулили ничего хорошего. Я включила желтые огни предупреждения. Понятно было: она мечтала заполучить мою сумку, и я знала, что ради нее она способна на все. Ладно, какая разница, к этому времени я так возненавидела чертову сумку, что готова была вышвырнуть ее на помойку.
– Ну, как делишки, инспектор? Сумочку-то, как вижу, вы захватили. Держите, значит, слово.
– Слово я держу, но и тебе бросать слова на ветер не позволю. Короче, если хочешь получить сумку, начинай рассказывать. Давай, я слушаю.
– А можно мне ее потрогать?
Я отдала ей сумку, и она принялась гладить ее, словно это была голова младенца или тело любовника. И при этом блаженно улыбалась. Руки у Лолы были темные и шершавые, с ногтями, покрашенными ярко-красным лаком. Внезапно она глянула на меня со злобой, которая выплеснулась у нее откуда-то из самых глубин.
– Вы и представить себе не можете, что значит для меня заполучить такую сумку – чтобы она была моей, только моей! У меня никогда не было ничего красивого, и у моих сестер тоже не было, и у матери не было. Вечно нам доставались только всякое дерьмо и дешевка. А мне ведь тоже нравятся хорошие вещи. Почему, скажите, у одних женщин есть все самое красивое, а у других – ничего. Вам это кажется справедливым?
– Лола, давай ближе к делу. Теперь пришла пора тебе выполнить твою часть договора.
– Ладно, только не рассказывайте ничего этим, из нашей тюрьмы, про то, что я вам рассказала. И про сумку тоже не говорите. Идет?
– Ну, хватит условий, говори!
– Джульетта Лопес живет в Андалусии. В деревне, неподалеку от Ронды. Живет с каким-то парнем, и они вместе делают садовую мебель на продажу.
– Откуда тебе это известно?
– Ну вот, началось! А вам какое дело? Знаю – и все тут.
– Отвечай, или наш уговор не действует.
– Хорошенькое дельце! Ладно, я знаю это, потому что прочла в письме, которое Джульетта прислала Конче Диего где-то года два тому назад. Можете пойти и спросить у нее самой. Разве вы не говорили, что скрывать информацию от полиции – это преступление? Так вот, можете ее прям сейчас и обвинить, ведь, чтобы прикрыть свою подружку, она все это утаила.
– А как тебе удалось прочитать письмо?
– Как-как? Украла я его, понимаете, украла!
– Ты украла именно это конкретное письмо?
– Да нет, я украла все, что было у нее в шкафчике. Ерунду всякую, дерьмо сплошное, Не думайте, я украла, только чтобы ее позлить. Эта девка меня бесит. Воображает из себя много. Она, видишь ли, лучше всех. Такие дуры, как она, ловятся на все эти разговорчики про перевоспитание – и Джульетта тоже из тех же. Ходят святошами и вечно лижут задницу надзирательницам. Тошнит прямо.
– А что ты сделала с письмом?
– Да выкинула на фиг! Сами подумайте, на кой ляд оно мне сдалось? Еще не хватало, чтобы кто заметил и мне бы по мозгам дали.
– Информация, которую ты мне дала, очень неполная. А адреса Джульетты в письме не было?
– Не знаю. Вы – полиция, вот и ищите.
– Попробуй вспомнить. Где и кому продавали они сделанную мебель?
– Да нет, куда мне вспомнить! Впрочем, погодите! Вспомнила: они придумали для того, что делали, особое название, вроде марки, – “Чистая природа” или “Чистое дерево”, точно не скажу, но что-то типа того. А вспомнила я потому, что меня тогда еще смех разобрал: сама-то она шлюхой из последних была, а вон, поди, назвала свои изделия чем-то там “чистым”, умора ведь! Понятно, о чем я? Понятно, в чем тут соль?
Она смотрела на меня с омерзительной улыбкой, открывавшей зубы, испачканные красной помадой. Я протянула ей сумку, и она почти выхватила ее из моих рук, а потом прижала к груди словно ребенка. Я позвала надзирательницу, которая ждала за дверью. Войдя, чтобы отвести Лолу в камеру, она тотчас заметила сумку.
– А это что? – спросила она.
Я быстро объяснила:
– Сумка теперь принадлежит Лоле. Я ей сумку подарила.
– Инспектор – очень хорошая женщина. Я ничего у нее не просила. Правда ведь, инспектор?
– Не просила, – пробормотала я, и она удалилась с победным видом.
Договор дороже денег, подумала я, даже если ты его заключила с самим дьяволом. Кажется, я даже почувствовала облегчение, расставшись со злосчастной сумкой. Обе мы с Лолой оказались в выигрыше. След, который она мне указала, кое-что обещал, а эта негодяйка наконец-то получила в свое владение кусочек красоты, о чем так долго мечтала. Да, сделка получилась обоюдовыгодная, хотя для меня она, пожалуй, обернется третьим разводом.
Я направилась в кабинет начальницы и попросила устроить мне встречу с Кончей Диего. Она кивнула, не задавая лишних вопросов, и вскоре Конча явилась в комнату свиданий. Она смотрела на меня с любопытством.
– Конча, я знаю, что было в письме, которое прислала тебе Джульетта.
