Можно говорить со всей уверенностью, что никаких таких большевистских убеждений у Тухачевского быть не могло: откуда им взяться, черт побери? Гораздо более вероятно и жизненно другое предположение: имитатор Бонапарта, холодный карьерист, безжалостный терминатор еще в юнкерские времена, он прекрасно знал историю Французской революции. И на примере своего кумира мог понять без особого труда, какие шансы открываются в подобное смутное время перед человеком энергичным, честолюбивым и беззастенчивым в средствах.
Все, что мы знаем о его жизни, убеждениях и высказываниях в тот период, работает исключительно на эту версию: поклонник Наполеона, Ницше и Гамсуна с их культом сверхчеловека, усмотрел в неразберихе и всеобщей ломке свой шанс – и, не колеблясь, прыгнул в седло. Не веря ни в Бога, ни в черта.
Впрочем, насчет черта – не будем торопиться… В черта Тухачевский как раз верил… Тот же Фервак вспоминал, как однажды застал Тухачевского трудолюбиво мастерившим какого-то «страшного идола». Тухачевский объяснил, что это у него – Перун, бог войны и смерти. И закатил целую речь о том, что христианство, по его мнению, славянам решительно не подходит, но и марксизм в качестве новой религии не годится. А посему следует возвратиться к язычеству…
Эпатаж, средство скоротать скуку? Как знать… Позже, уже в Советской России бывшие семеновцы вспоминали, что Тухачевский привез из плена каких-то «маленьких деревянных идольчиков» и частенько произносил перед ними какие-то «молебствия». А вскоре подал в Совнарком докладную записку о том, чтобы окончательно искоренить христианство и объявить язычество официальной религией РСФСР. Шутил, якобы. Вот только шуточки эти чересчур многочисленны и бьют в одну цель: еще в детстве Тухачевский и его братья назвали трех домашних котов «Отец», «Сын» и «Дух Святой» и изводили француженку-гувернантку воплями вроде: «Куда запропастился этот чертов Дух Святой»? А будучи командующим Западным фронтом, Тухачевский (снова шутки ради?) назвал свою собаку Христосик.
Вообще-то у верующих людей такие «шутки» носят совсем другое название…
Именно тогда Сталин и назвал Тухачевского «демоном Гражданской войны». Учитывая семинарское образование Сталина, над этим стоит задуматься…
Несколько мнений о Тухачевском, в основном людей, знавших его не понаслышке, а общавшихся лично.
Известный русский философ И. Ильин: «Тухачевский – очень честолюбив, фаталистичен, молчалив; кажется, не умен; может стать центром заговора; вряд ли справится».
Князь Ф. Касаткин-Ростовский, сам с Тухачевским не знакомый, но общавшийся с его однополчанами: «Человек бесконечно самовлюбленный, не считающийся ни с чем, чтобы только дойти до своей цели, достигнуть славы и власти, не считаясь с тем, через чьи трупы она его приведет, не заботясь ни о ком, кроме себя… типичный авантюрист».
Это – середина двадцатых, пишут эмигранты. А вот что говорил один из «красных военспецов», служивший с Тухачевским на Западном фронте: «Умный, энергичный, твердый, но подлый до последней степени – ничего святого, кроме своей непосредственной выгоды; какими средствами достигается – безразлично».
Осень 1914 г. Отец одного из сослуживцев будущего маршала, посетивший фронт: «Ни во что не верит, нет ему ничего дорогого из того, что нам дорого; ум есть, отвага, но и ум, и отвага могут быть нынче направлены на одно, завтра же – на другое, если нет под ними оснований достаточно твердых; какой-то он… гладиатор! Вот именно, да, гладиаторы, при цезарях, в языческом Риме могли быть такие. Eму бы арену да солнце и публику, побольше ее опьяняющих рукоплесканий. Тогда есть резон побеждать или гибнуть со славой. А ради чего побеждать или гибнуть за что – это дело десятое».
Через четырнадцать лет, в 1928 г., чуть ли не то же самое напишет полковник рейхсвера фон Миттельбергер: «Это один из выдающихся талантов Красной Армии, однако известно, что он является коммунистом исключительно по соображениям карьеры. Он может переходить с одной стороны на другую, если это будет отвечать его интересам. Здесь (в руководстве СССР. – А. Б.) отдают себе отчет в том, что у него хватит мужества, способности и решимости рискнуть и разорвать с коммунизмом, если в перспективе последующих событий ему это кажется целесообразным».
Полковник рейхсвера Мильчински (1931 г.): «Чрезвычайно тщеславный и высокомерный позер, человек, на которого ни в коем случае нельзя было положиться».
Генерал Власов (тот самый): «Он хотя и имел большое влияние в армии, но не пользовался ни всеобщим доверием, ни любовью; одни командиры ему завидовали, другие его боялись, и все вместе его не любили, как заносчивого царского гвардейца, смотревшего на всех свысока».
В 1918 г. бывший сослуживец Тухачевского и по Семеновскому полку, и по Красной Армии Б. Энгельгардт перешел к белым и передавал Деникину следующие высказывания Тухачевского: «Мы убежденные монархисты, но не восстанем и не будем восставать против Советской власти потому, что, раз она держится, значит, народ еще недостаточно хочет царя. Социалистов, кричащих об Учредительном собрании, мы ненавидим не меньше, чем их ненавидят большевики. Мы не можем их бить самостоятельно, мы будем их уничтожать, помогая большевикам. А там, если судьбе будет угодно, мы и с большевиками рассчитаемся».
Достаточно, я думаю. Кое-какое представление о нашем гладиаторе читатель уже получил. Самые разные люди – штатские белоэмигранты, офицеры белые и красные, предатель Власов, француз Фервак и офицеры рейхсвера – все рисуют фигуру, мягко выражаясь, страшненькую. Воспоминания Энгельгардта вроде бы противоречат общей картине, но, если подумать, не особенно. В конце концов те «монархические убеждения», которые Тухачевский декларировал перед старым сослуживцем, свободно могли означать не верность Романовым, а потаенное стремление повторить карьеру Бонапарта полностью… Циничнее выражаясь – себя, любимого, двинуть в красные цари. Вполне естественный поступок для человека с подобными взглядами и психологией…
Перейдем теперь к карьере Тухачевского на Гражданской войне. При ближайшем рассмотрении очень быстро рассыпается миф о «молодом таланте», «великом стратеге». Так, Тухачевский числится «победителем Колчака». Именно что числится. Во-первых, колчаковские тылы буквально развалились под ударами многотысячных партизанских армий (воевавших отнюдь не за красных, а просто против адмирала). Во-вторых, в тех же тылах старательно и мастерски подготовил многочисленные восстания и мятежи упоминавшийся уже Смирнов, ас нелегальной работы. В-третьих, что наиболее существенно, у Колчака на командных должностях была катастрофическая нехватка генералов и старших офицеров с боевым опытом – полками, было дело, командовали недавние поручики. А в наступавших на Колчака красных армиях несла службу целая плеяда высококлассных специалистов бывшей императорской армии: генералы Самойло, Лебедев и Бонч-Бруевич, полковники Каменев и Вацетис. Именно они и разрабатывали стратегические планы – при том, что начальником штаба Колчака оказался генерал военного времени Лебедев, Февральскую революцию встретивший всего лишь капитаном…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
