Мы мчались прочь от города, рассекая ночь, и встречный ветер наконец-то охлаждал наши разгоряченные тела. Было совершенно темно — Лла уже успела зайти, а Лийа еще не взошла. Я понятия не имела, куда мы скачем, целиком доверившись Йарре. На сей раз он выбирал открытые пространства; может быть, даже его хорошего ночного зрения было недостаточно, чтобы в такой час ориентироваться среди деревьев, а может, он просто понимал, что в темноте я не успею увернуться от хлещущих веток. Не удивлюсь, если верно именно второе: тйорлы — они очень умные. Наконец он перешел на шаг. К тому времени мои глаза уже более-менее привыкли к мраку, и я могла различить далеко впереди гребень леса на фоне чуть более светлого неба, а слева — какую-то возвышенность. Мы же, судя по всему, находились посреди обширного луга. Я легонько потянула Йарре за рога, предлагая совсем остановиться, и осторожно сползла по его боку, пробуя землю ногой словно воду: не приземлиться бы на острые камни! Но ступня коснулась лишь мягкой травы, и я без дальнейших колебаний спрыгнула. Трава была чуть прохладной, но без единой капли росы — было все еще слишком тепло. Пожалуй, я была бы не прочь окунуться, но, кажется, водоема поблизости не было, и поэтому, пройдясь по лугу, я просто легла в траву, раскинув крылья и глядя в звездное небо.
Звезды! Теперь, когда им не мешал свет лун, они сверкали во всем своем великолепии; была хорошо видна Небесная Дорога, а Глаза Твурков — их еще называют Медленными звездами — походили на крупные брильянты. Я привычно отыскала взглядом Вожака, пытаясь заметить, насколько он сместился относительно ближайших Неподвижных звезд. В древности аньйо верили, что, когда Небесная Стая настигнет Путника, идущего по Небесной Дороге, наступит конец света. Это, конечно, глупое суеверие, и даже церковь осудила его. Значительно ниже, почти над горизонтом, горел теплый желтоватый огонек Кайо — единственной из Быстрых звезд, видимых в это время. Быстрых звезд, или планет, всего три, и они — не настоящие звезды. В телескоп видны их круглые диски, и ученые уже давно пришли к выводу, что это такие же миры, как наш, а причудливые петли, выписываемые ими на небосводе, объясняются их движением вокруг солнца. Но почему движется по небу Небесная Стая и чем, кроме этого движения, ее звезды отличаются от Неподвижных, ученые спорят до сих пор. Доктор Ваайне говорил, что, скорее всего, на самом деле движутся все звезды, просто Глаза Твурков расположены ближе других, потому их движение можно заметить даже за время краткой жизни аньйо. Это подтверждается тем фактом, что многие из Медленных звезд ярче Неподвижных. А на самом деле все настоящие звезды — это такие же солнца, как наше.
Услышав в первый раз все эти объяснения — «такие же миры, такие же солнца», — я, конечно же, спросила доктора, живут ли там такие же аньйо. «Думаю, да, — ответил он. — Такие же… или чуть другие».
Чуть другие! Он и не догадывался, какую бурю во мне породили его слова. Сколько раз до этого я задавалась безответным вопросом, откуда все-таки взялись крылатые и почему даже такие из них, как я, имеющие настоящие крылья, не могут летать! И вот теперь я поняла! Где-то там, в звездных мирах, живет другая раса — крылатые аньйо. Когда-то они прилетали в наш бескрылый мир. Должно быть, они застали здесь брачный сезон и от них осталось потомство. Потом они улетели или, может быть, их убили из злобы и зависти. И большинство их детей и внуков тоже погибли. Но некоторые, больше походившие на обычных аньйо, уцелели. Однако давно известно, что свойства предков могут передаваться через много поколений, и поэтому в нашем мире до сих пор еще рождаются крылатые. Но наш мир чем-то отличается от того, другого, и поэтому здесь даже самые сильные крылья не могут поднять аньйо в воздух. Вот если бы мне удалось вернуться туда, на планету, которую я могла бы с куда большим основанием называть своей родиной…
Я уже не в первый раз думала об этом, глядя на звезды, и как раз теперь, когда они были видны так отчетливо, я столь же отчетливо поняла, что мне до них никогда не добраться. И что мои надежды на то, что я смогу летать, когда стану взрослой, столь же призрачны. Если бы кому-то из крылатых это удалось, об этом сохранились бы упоминания в исторических хрониках. Но их не было; старинные обвинения церковных судов, утверждавших, что крылатые-де по ночам летают на шабаш, вряд ли стоит принимать всерьез…
Я почувствовала, что глаза мои наполняются слезами от острой жалости к себе. Здесь, посреди ночного луга, никто не мог увидеть моей слабости, но я старательно растянула губы в улыбке, как делала всегда, когда хотелось заплакать. Но это не помогло; слезы покатились по щекам, и я принялась со злостью стирать их руками.
Звезды дрожали, двоились и расплывались…
Наконец я проморгалась и насухо вытерла глаза. Но звезды не успокоились. Точнее, не успокоилась одна из них — она продолжала двигаться.
Мне уже приходилось видеть метеоры, но это был не метеор. Метеор подобен искре от костра, гаснущей через несколько секунд. А эта звезда двигалась спокойно и уверенно, не меняя яркости. Я следила за ней, наверное, целую минуту, а потом вскочила на ноги.
— Йарре!
Он подошел, дожевывая траву. Я взлетела в седло и саданула пятками по мохнатым бокам: «Йо!» Должно быть, несколько обалдев от моей внезапной прыти, он скакнул вперед, а потом помчался своим обычным аллюром.
Но как бы быстро ни бежал мой тйорл, звезда была быстрее.
Медленно, но неотвратимо она уползала от зенита к горизонту, двигаясь (как я сообразила к этому времени) на северо-запад. И еще… может, это мне лишь казалось, но она спускалась по небу не так, как обычные звезды, когда они заходят — заходят для нас, но в то же время восходят для кого-то на западе; она же как будто и в самом деле становилась ближе к земле.
На нашем пути встала темная громада леса, и Йарре двинул головой, предлагая скакать в объезд. Но я упрямо сжала его рога: вперед! Над головой замелькали сучья и листья, и вскоре первая ветка обожгла меня ударом по голому телу. Я пригнулась к холке Йарре, но через несколько минут выпрямилась опять, чтобы не потерять из виду звезду, мелькавшую в просветах листвы. Я пыталась прикрываться от ударов веток крыльями, но они, между прочим, тоже отнюдь не лишены чувствительности…
Где-то у нас за спиной взошла Лийа, обозначив призрачным голубоватым светом стволы деревьев и бросив на землю сетку черных теней. Ориентироваться в лесу стало легче, но звезды уже не было видно — она опустилась слишком низко. Мне оставалось лишь надеяться, что Йарре, не имевший понятия, куда и зачем мы скачем, сумеет все-таки не потерять направление. Странно, но мысль о том, что направление может изменить сама звезда, не пришла мне в голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
