Читаем без скачивания Рассказы, изданные на бумаге. Фантастика - Александр Тимофеевич Филичкин

только, сделать свой выбор, я всё же не мог. Все пути, о которых я когда-то мечтал, внезапно открылись перед внутренним взором. Моих слабых сил, не хватало на то, чтоб отказаться от них, Я оказался в том положении, что и пресловутый осёл Буридана, и немедленно впал некий транс.

Ладонь слепо пошарила по большому столу и скоро наткнулась на открытый блокнот. Я подтащил его ближе и, не глядя в пустую страницу, потянулся к поверхности грифелем.

Карандаш резко задёргался в пальцах, а на бумагу обрушились десятки быстрых касаний. Причём, я абсолютно не знал, что же рождается под моею рукой? Единственное, в чём я был уверен, это какой-то рисунок.

С огромным усилием, я опустил взгляд на бумагу и был совершенно сражён, тем, что увидел. Рука резко дёргалась без всякого участия воли. Движения кисти напоминали работу матричных принтеров девяностых годов.

В те времена, пишущая головка устройства, по непонятной системе, шныряла по всему чертежу. Она рисовала отрезок в одном месте листа, кружочек в другом, и дугу, где-то в третьем. Самое странное, что из этих хаотичных метаний уже начал складываться впечатляющий образ.

Следующее, что меня потрясло, выходило за рамки моих представлений. Чёрный грифель карандаша оставлял на бумаге кроваво-красные точки и чёрточки, словно в нём был не графит, а яркая артериальная кровь.

Правда, она очень быстро темнела и резко меняла свой цвет. Однако, она не становилась коричневой, как это положено крови, а выглядела сиренево-синей, словно наколка на коже.

Выдержать этого я, конечно, не смог. С огромным трудом я разжал сведённые пальцы и выпустил из правой ладони удивительный стилос. А он, между прочим, раскалился почти докрасна.

Карандаш упал на столешницу и покатился по скатерти. Мне показалось, что ткань из тонкого хлопка стала менять белый цвет. Нити темнели в том месте, где к ним прикасалась «рубашка» небольшого устройства. В воздухе слабо запахло палёным.

Я испуганно глянул на руку. Пальцы слегка обожгло, но кроме небольших покраснений ничего не осталось. Тут я осознал, что все каналы, ведущие к чудесным творениям, мгновенно закрылись. В моей долговременной памяти клубились обрывочные воспоминанья и образы.

Забыв о руке, я взглянул на блокнот. За то короткое время, что я находился в мистическом трансе, на листе появился чудесный лёгкий рисунок. На чистом фоне, виднелись две девушки, изображённые в профиль.

Судя по старинной одежде, красавицы жили два века назад. Они стояли друг к другу лицом и о чём-то беседовали. У них были маленькие, чуть поднятые носики, ямочки на округлых щеках и очень густые длинные локоны. Вид этих прелестниц завораживал взгляд.

Длинные платья, раскрытые кружевные зонты и миниатюрные шляпки всё было прописано чрезвычайно легко и, в тоже время, с удивительным тщанием. Особенно умиляли турнюры — приспособления в виде подушечки. Они находились под юбкой, и размещались чуть ниже талии, на задней части девиц. Отчего их силуэт становился весьма привлекательным.

— «Неужели всё это, сделал именно я?» — выдохнул я, глядя в блокнот, и тотчас одёрнул себя: — «Нет, просто я был чьим-то безвольным орудием. Вопрос только, чьим?»

Размышляя над данной проблемой, я продолжил рассматривать прекрасный рисунок. Скоро я понял, что его кто-то выполнил с нечеловеческой тщательностью. Но чем дольше я его изучал, тем меньше он нравился мне.

В душе появилось, какое-то непонятное чувство. Передо мной была степень того совершенства, которая вызывала сильную зависть и кучу весьма неприятных, эмоций.

Дверь за спиной тихо хлопнула. Неожиданный звук вырвал меня из странного транса. Я оглянулся и, с облегченьем увидел, что в помещенье вошла любимая Вера. Я тут же поднялся с удобного места, помог жене сесть на внушительный стул, а сам решил, немного пройтись. Тем более, что вместительный зал этому очень способствовал.

Я дошёл до наружной стены и, от нечего делать, глянул в большое окно. На улице было довольно светло. Стоял летний, замечательный вечер, а я с любимой супругой торчал в таком неухоженном месте и ожидал неизвестно чего.

Я вернулся к столу и увидел ужасную вещь. Выяснилось, что жена сидит неподвижно и остановившимся взглядом смотрит непонятно куда. В её тонкой руке был зажат автоматический карандаш с толстым грифелем.

Кисть Веры быстро порхала над чистым листом. Она вела себя так же, как я минут пять назад. Я рванулся к столу и взял её за плечо. Жена резко вздрогнула и безвольно разжала длинные пальцы. Таинственный стилос покатился по скатерти и свалился на пол.

Поднимать то устройство я, благоразумно, не стал. Зато, взял блокнот и посмотрел на открытый в нём лист. Там оказался набросок прекрасной девичьей головки, повернутой к зрителю в фас.

Эскиз ещё не был закончен, но всё в нём выглядело так же прекрасно, как и в «моём» недавнем рисунке. Даже манера наложенья штрихов, мне показалась очень похожей.

— Не знал, что ты умеешь так хорошо рисовать. — осторожно сказал я жене.

Вера недоумённо захлопала большими ресницами, метнула в меня подозрительный взгляд и удивлённо спросила: — Ты это о чём?

Я показал ей листок. Супруга отрицательно покачала головкой и сообщила мне твёрдым тоном: — Никогда его в жизни не видела. Какая неприятная дама в этом блокноте.

— «Вера ничего не запомнила». — подумал я облегчённо: — «Это и к лучшему. При её эмоциональной лабильности подобные вещи, могут сильно травмировать психику. А может быть, всё это мне просто привиделось? Жара на работе, полно срочных дел, недостроенный дурацкий кабак, запах канифоли и краски». — мелькнула в моей голове трезвая мысль.

Успокоив себя, я посмотрел на другую страницу блокнота. На предыдущем листе находился «мой» недавний рисунок двух тургеневских девушек. Вот только, они стояли не в профиль, как раньше, а скорее, в три четверти, и искоса смотрели на зрителя. Прищуренные глаза двух красоток наполняла невероятная злоба.

От такой перемены я сильно опешил и перевёл растерянный взгляд чуть пониже. То, что я раньше, принял за складки подолов длинных платьев, вдруг превратилось во что-то ужасное.

Теперь это были чьи-то ладони с длинными узловатыми пальцами и большими когтями жуткого вида. На месте милых турнюров, виднелось нечто иное. Там оказались отвратительные звериные морды потусторонних существ. Они злобно выглядывали из-за абриса девушек.

Озадаченный увиденным зрелищем, я резко захлопнул блокнот, подержал его в дрожащих руках и бросил на стол, что стоял рядом с нашим. Потом повернулся к жене и натолкнулся на её непонимающий взгляд.

— Через минуту вернусь. — неуверенно выдавил я и направился к двери.

Выйдя в маленький холл, я чуть не столкнулся