- Черт, - сказал он.
Исчерпывающий комментарий. Я быстро наклонилась и подхватила свою одежду, второпях натягивая ее на себя. Я не стала искать оторванные пуговицы, запихала белье в сумочку, отчаянно стараясь сократить пребывание в этой квартире до неизбежного минимума.
Барри прошел мимо меня, когда я обувалась.
- Не хлопай входной дверью, - бросил он мне на пути в ванную. - Я хочу принять душ. Я чувствую себя грязным из-за тебя, шлюшка драная.
Он почувствовал себя грязным из-за меня.
Я позвонила Персику, как только вырвалась на улицу и села в свою машину. На днях я купила сотовый телефон, радуясь анонимности и тем удобствам, которые он предоставлял.
- Это было ужасно, - сказала я с гневом, смешанным со слезами.
- Знаю, дорогая, - ответила Персик, и в ее голосе было столько понимания, сострадания и заботы, что я быстро успокоилась. - Если хочешь, я никогда не буду посылать тебя к нему. - Я почувствовала прилив невероятной благодарности к ней.
Лишь несколько месяцев спустя, вспомнив этот разговор, я поняла, что Персик прекрасно знала, куда меня посылает, и не предупредила меня об этом. Если бы она это сделала, я бы туда не пошла. Я не должна забывать, что мы обе стали заниматься этим делом ради заработка. Но все же она должна была меня предупредить… Все это сострадание и понимание тоже учитывалось и имело свою цену. К тому моменту я уже это поняла.
В том же году я познакомилась с женщиной, которая тоже работала в этой службе. Ее звали Марго. Сидя в баре, мы обменивались впечатлениями о клиентах. Как оказалось, она регулярно посещала Барри. Узнав об этом, я с изумлением посмотрела на нее.
- Как ты можешь это переносить?
- Понимаешь, у меня есть своя теория на этот счет, - произнесла Марго после большого глотка «манхэттена».
Обычно я придерживалась привычного выбора напитков, но она подвигла меня к разнообразию. - Понимаешь, такие люди, как Барри, очень ожесточены против женщин.
- Это точно, - пробормотала я. - К категории женоненавистников относится почти восемьдесят процентов мужчин. - Я вспомнила свой курс лекций по безумию и подумала о том, как фиксированные страхи и фобии заставляют мужчин избегать женщин.
- Согласна, только в случае Барри это более очевидно.
- Не буду спорить, - отозвалась я, размышляя о том, куда может повернуть эта тема.
- Так вот, он сидит в своей маленькой квартирке и на чем свет стоит поносит всех женщин, которых поголовно считает шлюхами. Может, он даже наблюдает за ними из окна. Смотрит, как они загорают в парке или катаются на роликах, и копит всю свою неуверенность и ненависть до тех пор, пока они не запросятся наружу. - Марго снова отпила коктейль, не торопясь делать вывод. - Ты, наверное, поняла, что я сейчас описала классического насильника из учебника по криминальной психологии.
Это действительно было похоже на насилие. Я содрогнулась при воспоминании о том, как задыхалась в подушке, как он давил меня своим весом и раздирал мне ягодицы…
Марго не заметила того, что со мной происходило.
- В такие моменты он становится опасен. Если напряжение стравить, то появляется шанс, что он не сорвется. Может быть, имея возможность время от времени реализовывать свои мерзкие фантазии с одной из нас, он не пойдет однажды за какой-нибудь ни о чем не подозревающей женщиной, чтобы напасть на нее где-то возле ее дома. Возможно, тогда он никого не тронет.
Она пристально смотрела на мелькающие огоньки за окнами, будто они помогали ей думать, и не сразу взглянула на меня.
- Понимаешь, Джен, я управляю ситуацией, даже когда он считает, что я беспомощна. Я управляю им самим и всегда могу позвонить Персику. Не знаю почему, но Барри пользуется только ее агентством, и если она прекратит с ним работать, он останется ни с чем. Он прекрасно это понимает, и мне кажется, он также понимает, насколько это для него важно.
- Получается, играя в его игры, ты защищаешь других женщин от насилия? - мне по-прежнему трудно было представить все в таком ракурсе.
- Да. Почему бы нет? - Марго пожала плечами. - Кроме того, Джен, посмотри на это с другой стороны: у меня нет конкуренток, которые интересовались бы им как клиентом. Так что ты можешь называть это и альтруизмом, и обоснованной заинтересованностью. И то и другое - правда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мне очень понравилась теория Марго. Я много думала о ней. Все, что я до этого читала о проституции и обмене секса на деньги, объединялось основной мыслью о влиянии этого явления на порабощение женщины и попустительстве мужским фантазиям о доминировании и власти. Сидящая же передо мной красивая, умная женщина, спокойно потягивающая «манхэттен», только что объяснила мне, что, занимаясь своим делом, оберегает других женщин от насилия.
Мне нравилось думать о незнакомке, идущей вечером по Бикон-стрит. Свет уличных фонарей искрится от тонкой мороси, эхо ее шагов отражается от мостовой. Эта женщина могла не бояться за свою безопасность, потому что четырьмя этажами выше Марго приняла ярость врага на себя.
Глава четвертая
После происшествия на Бикон-стрит мне срочно требовался фитнесс-центр. Я пошла туда и занималась больше обычного, а потом долго стояла под душем, оттирая себя с таким рвением, что чуть не содрала кожу. После этого я час просидела в джакузи, вставая каждые десять минут, чтобы переустановить таймер. Если бы центр не закрывался, я бы провела там всю ночь.
Мне не помогало то, что к этому ощущению грязи и поруганности я готовилась заранее, еще только размышляя о том, стоит ли мне заниматься проституцией.
До сих пор мне удивительно везло. Можно сказать, я была баловнем судьбы. Персик как-то сказала об этом случае:
- Неудачный вызов.
Конечно. Нельзя же все время вытягивать выигрышную карту.
Чувства прошли. У меня было достаточно нейтрального и положительного опыта, чтобы уравновесить ощущение от встречи с Барри. К тому же никто не обязывал меня встречаться с ним снова. Постепенно, как это часто случается, я спрятала воспоминания о нем в дальние уголки сознания и сконцентрировалась на том, что было для меня самым важным. На деньгах.
Деньги были для меня очень важны, потому что, проработав в агентстве Персика всего несколько недель, я поняла, что передо мной забрезжил свет избавления из долговой ямы, в которой я оказалась. Разумеется, до полного спасения было еще далеко, даже в самых смелых предположениях, но теперь я понимала, что смогу выжить.
Я смогла вовремя оплатить аренду квартиры, что само по себе было немалым достижением. Я боролась с желанием написать уроду Питеру в Калифорнию, чтобы рассказать ему, что у меня все в порядке. Правда, хорошенько подумав, я отказалась от этой мысли.
В воскресенье, после первой недели работы на агентство, я сидела рядом со Скуззи, удовлетворенно мурлычущим у меня под боком, и выписывала чеки по счетам, которые уже не надеялась оплатить. К тому времени я уже успела потратить некоторую сумму денег на то, что сочла издержками новой профессии: универсальные костюмчики от «Нэкст» и «Экспресс» и кружевное белье от «Касик». Даже с этими незапланированными тратами я смогла начать оплату счетов. Скоро я смогу снова отвечать на телефонные звонки, не боясь нарваться на одного из кредиторов, и буду без паники подходить к почтовому ящику, не думая, от чего меня могут отключить на этот раз.
Сказать, что в этот день мне было хорошо, - значит совершенно недооценить мое состояние!
Финансовое благополучие стало отражаться на моем внешнем виде. Я стала увереннее и спокойнее. Эти изменения в мироощущении могли произойти как благодаря моей новой работе, так и потому, что я перестала прятаться от людей, избегая встреч со сборщиками платежей. Что бы то ни было, люди обратили внимание на перемены.
Декан факультета социологии, на котором я читала «Смерть: процесс и результат», была первым, кто решился это прокомментировать:
