Лукан помедлил в дверях, прежде чем заглянуть в дверной проем своей комнаты. Она лежала, свернувшись клубочком на кровати, подложив руку под голову. По всей спальне были расставлены зажженные свечи. Свет свечей вместе со светом горящего в очаге огня ярко освещал комнату.
Он прислонился к дверному косяку и залюбовался спящей Карой. Она держала что-то в руке и прижимала ее к себе, словно боялась выпустить. Поежилась, когда порыв ветра влетел в окно.
Лукан подошел к кровати н накрыл ее еще одним одеялом. Он не знал, дрожит она от страха или от ветра. Возможно, понемногу от того и другого, особенно после того, что ей пришлось сегодня увидеть и пережить.
Не в силах остановить себя, он провел пальцем вдоль ее щеки вниз. Прикосновение к нежной, как лепесток, коже обожгло руку. Он понимал, что должен держаться на расстоянии, Но не успел и глазом моргнуть, как уже сидел на кровати, и ее тело свернулось вокруг него. Кровь его горячо пульсировала, сердце колотилось молотом в груди. Святители небесные, как же ему хочется вкусить ее, провести языком по пухлым губам и прижаться к мягкому, податливому телу.
Его ладонь скользнула к кончику косы. Быстрыми движениями пальцев он распустил волосы. Поднес прядь к лицу и вдохнул аромат вереска.
Он закрыл глаза, позволяя этому запаху пройти сквозь него. Тело затвердело от острого желания, которое становилось тем сильнее, чем дольше Кара находилась рядом.
Когда он открыл глаза, то обнаружил, что она смотрит на него. В ее ореховых глазах читалась легкая настороженность, но он увидел еще и храбрость, и это согрело ему сердце. Он ждал, когда она заговорит. У нее есть вопросы, и он ответит на них.
— Деревня правда уничтожена?
Он кивнул:
— Они напали вначале на деревню.
— Кто-нибудь жив? Может, им требуется помощь?
Лукан отвел глаза в сторону.
— В живых никого не осталось.
— О Боже. — Она зажала рот ладонью и крепко зажмурилась.
Он понимал ее боль. Он испытывал почти те же эмоции, увидев, что стало с его кланом.
Она вытерла слезы со щек и открыла глаза.
— А дети?
Он покачал головой, не в состоянии найти слова.
Слезы с удвоенной силой потекли из ее глаз, губы задрожали.
— Что же произошло здесь сегодня? Кто были эти существа?
Лукан сделал глубокий вдох.
— Хотел бы я, чтобы это было легко объяснить, но нет, у меня не получится. Эти существа, эти твари, которых ты видела мертвыми в большом зале, были сотворены из зла и магии друидов. Их называют вирранами.
Она села и прислонилась головой к передней спинке кровати, подтянув колени к груди.
— Магия? Но ведь магии не существует.
Лукан не знал, верить ей или нет. Взгляд ее ореховых глаз был открытым и честным, и он не мог отрицать, что в глубине души верит, что она говорит правду. Как она может обладать магией и не знать об этом?
— Ты заблуждаешься. Посмотри, что сегодня тут произошло. Все это было вполне реальным.
— Но я слышала, что друиды были хорошими, добрыми людьми.
— У всего в этом мире есть две стороны: хорошая и плохая. Добро и зло.
Она облизнула губы и стерла остатки слез. Лукан стиснул зубы, чтобы сдержать стон, когда представил, как пробует ее рот своим, проводя языком между губ, выпивая ее пьянящий вкус.
Но Лукан заставил себя сохранять дыхание ровным, помня, что Кара напугана и что ей нужна защита, а не его приставания. И все же он понимал, что она подошла бы ему идеально, что их любовь была бы потрясающей.
Ни одна женщина никогда, не пробуждала в нем такое желание, такое томление. Такой чувственный голод. Он не мог отвернуться от Кары, как не мог изгнать сидящего в нем духа.
— Мне надо знать, что происходит, Лукан. — Голос ее стал сильнее, а решительный блеск в глазах сказал ему, что она не сдастся, пока не узнает правду.
Если Дейрдре охотится за ней, Кара заслуживает того, чтобы ей открыли правду. Она должна узнать все, как бы ни было больно ему рассказывать об этом.
— Давным-давно, в прежние времена, римляне пытались захватить Британию.
Она кивнула.
— Британию, но никогда Высокогорье.
— Римляне хотели заполучить и Высокогорье, но кельты отчаянно сопротивлялись. Много поколений видело, как римляне растут в численности, как захваченные ими территории с каждым годом расширяются. Но кельтские племена сражались с римлянами не на живот, а на смерть.
— Но кельтам так и не удалось победить римлян, потому что они были разобщены, — добавила она.
Лукан широко улыбнулся, потрясенный ее знаниями.
— Кланы обратились за помощью к друидам. Добрые друиды, или маи, были теми, к кому племена обычно обращались как к советчикам и целителям. Они понимали, что то, чего хотят кельты, за пределами их возможностей. Маи черпали свою магию у самой природы. Итак, кельтам нужны были другие друиды. Те друиды, драу, прибегали к человеческим жертвоприношениям и черной магии, позабыв об истинном предназначении друидов. Драу знали, что кельтам, чтобы одолеть римлян, понадобится особая помощь.
Кара положила подбородок на колени.
— В чем она должна была заключаться?
Лукан пожал плечами:
— В то время, я уверен, кельты так отчаянно хотели вернуть свои земли, что сделали бы все, что угодно, лишь бы изгнать римлян из Британии.
— Ну, — нетерпеливо спросила Кара, — и что же произошло?
— Драу применили черную магию и запретные заклинания, чтобы вызвать древних злых духов, давно запертых в преисподней. Эти духи выбрали самых сильных воинов из кланов и завладели ими.
Кара сглотнула.
— А сколько духов было вызвано?
— Никто не знает.
— А эти духи? Насколько они древние?
Лукан перевел взгляд на огонь.
— Такие древние, что их имена затерялись во времени.
— Ясно. Продолжай.
— После того как в воинов вселились злые духи, они легко одолели римлян, одерживая победу за победой, пока те не покинули Британию навсегда.
— Значит, это помогло, — заметила она, и уголки ее рта чуть приподнялись.
— Да, помогло, но когда друиды попытались загнать духов обратно в преисподнюю, они отказались покидать воинов. А поскольку воевать было больше не с кем, воины обратили свою свирепую силу друг на друга.
Она придвинулась ближе к нему, сосредоточенно наморщив лоб.
— Думаю, никто и представить не мог, что такое случится.
— Вот именно. Друидам потребовалось объединиться, чтобы найти заклинание, которое свяжет духов внутри Воителей, раз уж духи не отпускали их. Когда дух, живущий в Воителе, свободен, человек становится бессмертным, обладает невероятной силой и другими сверхъестественными способностями. Когда дух связан, Воитель вновь превращается в простого смертного. Кельты продолжали жить как ни в чем не бывало. Одержимые Воители и то, что они сотворили, со временем превратились в легенду. О них забыли все, за исключением семей этих Воителей. Остальные говорили, что это всего лишь байка, которой пугают людей.
— Но это не байка, — прошептала Кара.
— Много-много лет спустя, говорят, одна жрица друидов, из тех, кто занимается черной магией, нашла свиток с записанной на нем этой историей. Каким-то образом она узнала, как освобождать духов внутри воинов.
Кара нахмурилась.
— А зачем ей это было нужно?
— Она хотела — хочет — управлять Воителями, повести на Британию армию, какой еще свет не видывал. А потом править Британией и всем миром.
— Ты один из этих Воителей, да?
Лукан выдохнул, поднялся и подошел к огню. Он оперся ладонями о камни и устремил взгляд на оранжево-красное пламя.
— Триста лет назад я был средним сыном семейства Маклаудов. Куин был уже женат и имел маленького сына. Невесту Фэллону уже выбрали, и она была на пути в крепость. Мы все трое вместе с двадцатью мужчинами Маклаудами поехали встретить ее и ее охрану.
Лукан сглотнул. Он ни с кем никогда не делился воспоминаниями о том дне, даже с братьями. По молчаливому согласию они держали свои мысли при себе.
