Читаем без скачивания Обвиняемый - Игорь Ефимов

– Ляг на спину, прикрой глаза, – говорила Лейда. – Постарайся расслабиться, не думай о тревожном. Вспомни, например, как вы с Олей и Кристиной сидели у нас в саду и очищали от косточек черешню для варенья. Я тогда загляделась на вас из окна, даже всплакнула от умиления.

По прозрачным векам послушно поплыли солнечные пятна на траве того далекого дня, гора красных ягод в миске, золотые росчерки ненасытных пчел в воздухе. Голос Лейды стал невнятным, перешел на речитатив. Слова распадались на отдельные слоги, утрачивали связь, сплетались в негромкий напев, в котором было что-то и от колыбельной, и от частушки, и от марша – с настойчивым – неуловимо меняющимся – ритмом. Смысл заклинания был размыт, но каким-то образом – помимо слуха – достигал – нет, не сознания, но чего-то более глубинного, какой-то внетелесной его сердцевины. И эта сердцевина напрягалась в ответ, пыталась впитать неясный зов, передать его дальше, впрыснуть в бегущую по жилам кровь.

Видимо, он задремал в какой-то момент. Не знал, сколько времени прошло. Открыв глаза, увидел над собой лицо Лейды. Она подала ему ручное зеркало. Он увидел свой щетинистый подбородок – утром было не до бритья – и под ним – засохшую ссадину на горле.

Лейда капнула на нее какой-то мазью, прикрыла пластырем. Велела первую неделю не трогать бритвой это место.

Потом они сидели за столиком в кухне, вылавливали ложкой из кастрюли горячие пельмени.

– Про Илью, как всегда, ничего толком не знаю, – рассказывала Лейда, – Появится с женой и детьми раз в три месяца, перевернут все в доме вверх дном и исчезнут обратно, в свои секретные научно-исследовательские казармы. Но хочешь знать, куда унесло моего мужа? В мою родную Эстонию. Старый приятель развернул там свой бизнес, сумел найти вкладчиков и из Финляндии, и из Швеции. Искать затонувшие сокровища варягов – у многих глазки загорелись. Кто такие варяги? Те же викинги-норманны, только плыли на восток. По Балтике, по Ладоге, а потом по рекам: по Нарве, Волхову, Великой. И дальше пробирались аж до Волги, а по ней – и в Каспийское море или перетаскивали ладьи по суше до Дона, до Днепра и по ним – в Черноморье. Награбленное серебро и золото везли обратно в родные места. Павлик считает, что дно Балтийского моря должно быть усыпано затонувшими ладьями с сокровищами. Подводных ныряльщиков они нанимали во Флориде, а Павлик будет помогать им с картами рельефа морского дна. Они уже нашли кисет с персидскими монетами двенадцатого века около острова Сааремаа. Был большой шум в тамошних газетах. Меня тоже запрягли: прислали тома надгробных надписей, чтобы переводить со шведского на английский. Подвиги каждого морехода на надгробьях расписывались подробно. Павлик мечтает составить по ним хронологию и географию походов, даже получил под это грант от Тартуского университета. Что интересно: не найдено детских могил, относящихся к языческим временам. То ли дети были такие здоровые, что не умирали, то ли их за людей не считали. Вообще, народец был несентиментальный. Задушить раба или рабыню, чтобы положить их господину в могилу, – святое дело. Человеческие жертвы богу войны Одину. Причем с изысками: взрезали сзади грудную клетку, выворачивали наружу, а вслед за этим – и легкие. Называлось это?фигура орла?. Наверное, смотрелось как крылья.

– Лейда! Ты, наверное, хочешь, чтобы теперь у меня кровь хлынула из спины!

– Ой, прости, прости! Хороша целительница! Давай про другое. Про тебя. Как ты вообще? Ни Оля, ни Кристина не рассказывают, а мне про тебя не просто любопытно, а важно. Никак не могу перевести тебя в чужие. Так что? Есть новая дама?

– По-серьезному – никого. Старые не отпускают. Ни та ни другая. Запутался совсем.

– А что зеленый змий?

– Лейда, ты видела меня пьяным один раз за пять лет. И с тех пор зачислила в алкоголики.

– Один раз – но каким! Ты расхаживал по этой лужайке голый по пояс, сам себя тянул за галстук, как пса на прогулку. Олиной бабке клялся, что выкупишь для нее обратно семейный особняк в Таллине. Меня уговаривал всех бросить и уехать с тобой на остров Борнео. Распевал военные марши, пока Павлик и Илья волокли тебя в постель.

– Ничего не помню. Помню только, что это был самый счастливый день в моей брачной жизни. Всех вас любил до слез.

Ехать домой сразу Лейда не позволила, велела поспать перед дорогой.?После шаманских заговоров иногда на человека накатывает внезапная слабость. Ты и не заметишь, как заснешь за рулем?.

Он послушно вернулся в кабинет, повалился на кушетку под глыбой музейного антрацита. Сладко проспал часа два. На прощанье исцеловал бывшей теще руки и щеки, поклялся впредь мгновенно выключать телевизор на сценах стрельбы и насилия.

Сиденья в оставленном на улице автомобиле успели простыть, как скамейки в парке. Наслушавшаяся сибирских речитативов кровь проталкивалась в венах неохотно, пыталась жить по-новому, в заманчивых заморских ритмах. Но он вспомнил, что у него припасена для длинных поездок новая пленка с?Временами года?. Включил. И с первых же нот почувствовал, что – да! Не врала интернетовская реклама, не преувеличивала. Звук и ярость, звук и ярость! Фамилию русской скрипачки он забыл, помнил только победное имя – Виктория. Кто-то рассказывал ему, что ее пальцы застрахованы каждый по отдельности.

Когда час спустя входил в дом, отзвуки Вивальдиевой?Зимы? еще звенели в ушах всеми вьюгами и сосульками. Машинально нажал мигавшую кнопку телефонного ответчика. И услышал сбивающийся, охрипший голос Марго:

– Грег, только не волнуйся… Врач сказал, что опасности для жизни нет… Да, это про Олю… Ты еще не слышал?.. Она попала в аварию… Автомобиль слетел с дороги под откос… Но операция прошла успешно, череп цел… Все осколки стекла извлекли, переливание крови сделали… Она в больнице Святого Патрика… Я пыталась дозвониться Кристине, но она уехала с подругой шляться по Нью-Йорку… Если ты знаешь номер ее мобильника…

Кинокадры 5-6. Автомобиль под откосом

Рука в рабочей рукавице поворачивает шест дорожного указателя. Знак?стоп? сменяется знаком?медленно?. Вереница машин начинает ползти мимо желтой ленты, огораживающей участок дороги. Там двое полицейских замеряют длинной рулеткой автомобильный след. Третий фотографирует его электронной камерой.

За облетевшими деревьями виден городок в долине. Торчит водонапорный шар с надписью?Фэйрлон?. Вниз по склону тянется полоса поломанных и ободранных кустов. В конце полосы – темно-синий бьюик, уткнувшийся смятым капотом в ствол дерева. В стекле дверцы водителя – большая дыра, окруженная расходящимися трещинами. Сиденья засыпаны стеклянными осколками, закапаны кровью. Журналистка из местной газеты заглядывает внутрь, щелкает фотокамерой. Полицейский показывает ей металлический обломок.

Полицейский: Ей прижало ступню вот этой педалью. Нужно было отпиливать – а как? Пилой не добраться, слишком тесно. Газорезкой? Так пролитый бензин может вспыхнуть. Уж не знаю, как Стив дотянулся до нужной гайки, отвинтил. А то бы истекла кровью.

Журналистка (строчит в блокноте): Вы сказали, что полиция примчалась через пять минут. А?скорая?? Нашим читателям нравтся, чтобы было точно – до секунд.

Полицейский: Минутой позже. Водитель, ехавший следом, увидел, как бьюик слетел с обрыва, сразу позвонил по мобильнику, точно указал место. Это ей просто повезло, что так быстро.

Журналистка: Ничего себе – повезло! Ограждающий барьер – целая миля, единственный просвет в сто футов – здесь, и она засыпает точнехонько напротив него.

Полицейский: Думаете – заснула?

Журналистка: А вы?

Полицейский: Не знаю. Нужно исследовать тормозной след – тогда прояснится.

Журналистка: Сержант, уж вы пошлите мне свой отчет не откладывая. Факсом – как в прошлый раз. Перед праздником всегда работы – вдвое.

Полицейский: Да и у нас тоже.

Журналистка: Да, конечно… И у вас тоже… Еще – у врачей.

Полицейский: Вы все сфотографировали? Сейчас приедет кран, начнем вытаскивать.

6. Бывший-но-любящий

?Как же она там – без подушки??

Эта мысль застряла у Грегори в голове, как нечестный притаившийся безбилетник, знающий, что у всех других гораздо больше прав на сиденье, в которое он так судорожно вцепился. Во всем другом Оля была неприхотлива и нетребовательна почти по-монашески, но спать действительно могла только на своей – пуховой. Она брала ее с собой даже в поездки на курорт или к друзьям, даже когда они летали в ее родной Таллин, подушка пересекла с ними океан в отдельном чемодане.

?И ведь их дом почти по дороге!?

Небольшой?кэйп-код?, в котором Оля жила теперь с Кристиной, был деликатно задвинут под клены и сосны, подальше от проезжей части. Грегори знал, что боковая дверь никогда не запирается, уверенно пробежал через полутемный гараж, поднялся в спальни. Семейным фотографиям не хватало места на стенах, они – теснясь – переползали на комод, на тумбочки у кроватей. Кристина, Лейда, муж Лейды Павел Никифорович, брат Оли Илья – в офицерской форме, снова Кристина, чьи-то неизвестные дети и внуки, сама Оля – в купальнике, в брызгах налетевшей волны. Нет, себя не нашел нигде. Забытый персонаж из прошлого, отрезанный ломоть. Вздохнул. В платяном шкафу раскопал большой полиэтиленовый мешок. Откинул одеяло на кровати, взял заветную подушку, прижался лицом. Все тот же аромат лаванды. Бегом вернулся к автомобилю.