— А, господин Гото! Бросьте эту голову. Нынче недостатка в головах не будет. Потащите с собой эту — кто будет за вами носить головы тех, что познатнее? Бросьте её сейчас же! — на что тот отвечал:
— Эти двое по виду — не простые воины. Оставим-ка эти головы здесь, пусть их местные посторожат, а потом заберём!
Головы они оставили на поленнице, наказав местным жителям:
— Потеряете эти головы — вся вина на вас! Стерегите их хорошенько! — с этими словами вскочили они на
Головы они оставили на поленнице, наказав местным жителям: «Потеряете эти головы — вся вина на вас! Стерегите их хорошенько/»
коней и под топот копыт умчались догонять войска из Рокухара. Воины Тайра с боями отходили, оставляя убитых тут и там, а тем временем младший военачальник Левой стражи Сигэмори и правитель Микава прибыли в Рокухара.
— Если б не двое воинов, Ёсо Саэмон и Синдо Саэмон, — нипочём не спасся бы Сигэмори! А не было б меча Нукэмару — Ёримори не ушёл бы живым. Видно, не зря и те два воина, и меч были потомственным достоянием рода Тайра! — так выражали свои чувства видевшие то люди.
Этот меч Нукэмару принадлежал покойному главе Сыскного ведомства Тадамори. Как-то раз он днём прилёг поспать в Икэ-доно — Павильоне у Пруда, и сквозь сон услышал, как меч, стоявший у изголовья, дважды вышел из ножен. Приоткрыв глаза, он увидел выползавшего из пруда змея длиной в три дзё[65], что собирался напасть на Тадамори. Тогда меч сам собой вышел из ножен, и змей уполз в пруд. Когда меч вернулся в ножны, змей опять выполз, и меч снова вышел из ножен. Змей скрылся в пруду и больше не появлялся. «В этом мече обитает дух!» — решил Тадамори, и назвал его Нукэмару — «Меч, выскакивающий из ножен». Киёмори, старший сын Тадамори, думал: «Не иначе, оставит мне этот меч!» — но Тадамори оставил меч Ёримори, любимому сыну от законной жены. Оттого и началась неприязнь между двумя братьями.
СВИТОК ВТОРОЙ
1 | О ТОМ, КАК ЁСИТОМО НАПАЛ НА РОКУХАРА, А ТАКЖЕ О БЕГСТВЕ НОБУЁРИ И О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ ЁРИМАСЫ
Левый конюший Ёситомо подступил к берегу реки Камо около Шестого проспекта и увидел, что люди из Рокухара в ожидании нападения разобрали мост, что был на Пятом проспекте и устроили из брёвен и досок ограду. И внутри ограды, и вне её — полным-полно воинов. Разослали людей по всем дорогам и заставам с такой вестью: «Рокухара ныне — место пребывания государя. Те, кто не явятся на помощь, будут объявлены государевыми врагами! Смотрите, не пожалейте потом!» Большие и малые отряды один за другим направлялись в Рокухара.
Нобуёри, дрожа от страха, дошёл до выхода к берегу на Шестом проспекте, увидел, что там происходит, и подумал: «Если те большие силы нас окружат, трудно будет снасти мою жизнь! Нужно бежать куда-нибудь!» Так что он двинулся по Ямамомо — улице Горного персика — на запад, потом на север по Кёкёку — Крайней столичной улице, и бежал. Конномару, оруженосец Левого конюшего, увидев это, сказал: «Извольте взглянуть — Нобуёри бежал!», на что Ёситомо отвечал: «Ничего, не бери в голову. Проку от него немного было, только путался под ногами!»
Правитель земли Хёго Минамото-но Ёримаса повёл с три согни воинов к западному берегу реки на Пятом проспекте. Акугэнда, увидев это, сказал: «Странно ведёт себя этот Ёримаса. Не иначе, сравнив наши силы и силу дома Тайра, хочет переметнуться к сильнейшему войску. Я, Ёсихира, это вижу, и свершиться этому не позволю!» — и двинулся на север по Крайней столичной улице и далее на восток по Пятому проспекту. Видевший это правитель земли Хёго подумал: «Если в Рокухара подались правители земель Идзумо и Ига, то и я к ним присоединюсь!» — а тут подскакал Акугэнда с отрядом в пятнадцать воинов под единственным флагом. «Что же это!» — испугался правитель Хёго, а Акугэнда вскричал:
— Что за подлое дело удумал правитель Хёго! Видано ли, чтоб знаменитый воин из рода Минамото проявил двоедушие? Уж теперь я тебя не упущу!
С этими словами Акугэнда взмахнул мечом и с боевым кличем бросился на врагов. Он носился на все четыре стороны света, взад и вперёд, разил врагов и здесь и там. Три сотни воинов правителя Хёго под этим натиском бежали кто куда.
Акугэнда, слегка подравшись, преследовать их не стал — не они были настоящими врагами, а направился к Левому конюшему, что укрепился на берегу Камо у Шестого проспекта, однако правитель Хёго с семью-восемью воинами увязались за ним, осыпая стрелами. Сын чиновника Судебного Ведомства Яманоути Судо, вассал Акугэнды по имени Такигути Тосицуна остановился, чтобы сразиться с ними. Тут стрела, пущенная Симокавабэ-но Сабуро-сёдзю Юкиясу из Симоса, поразила Такигути в шею и вонзилась в кость. Хоть в голове у него и помутилось, но был он воином, а потому вырвал стрелу и поник на конскую шею, из последних сил вцепившись в луку седла.
— Похоже, Такигути смертельно ранен. Не дайте врагам добить его! Пусть его голову возьмут друзья, а не враги! — приказал Акугэнда, и Камада, подозвав одного из своих воинов, распорядился:
— Не дай врагам взять голову Такигути. Иди и проверь, тяжело ли oн ранен! — и тот побежал к Такигути, прихватив алебарду-нагината. Такигути взглянул на него и спросил:
— Кто ты? Свой?
И тот отвечал:
— Точно так, я вассал господина Камада, и Господин из Камакура[66] приказал не отдавать вас в руки врага, а если рана ваша тяжёлая, то принести вашу голову. Вот я и пришёл узнать, насколько серьёзно вы ранены!
— Ранен я тяжело. Для самурая, владеющего луком и стрелами, довольно и чести служить хорошему господину. А уж заботиться о моём мёртвом теле и посылать кого-то забрать голову — это и вовсе было излишне, — сказал Такигути, проливая слёзы. — Руби скорее! — промолвил он и обессиленно свалился с коня. Отец его, младший чиновник Судебного Ведомства, сказал:
— Обычай владеющих луком и стрелами таков, чтобы проститься с жизнью, выходя на поле боя. И всё же думал я первым пасть в бою и передать воинское имя сыну. А теперь, когда он убит прежде меня, мне всё равно, что будет с моей никчемной стариковской жизнью! Вместе взойдём же на гору, ведущую к Смерти! — и поскакал на врага, не жалея жизни; но поскольку каждой жизни положен свой срок, не довелось ему в этот раз погибнуть от меча, и стрелы врагов его миновали.
А Левый конюший Ёситомо увидел, с какими малыми силами сражается Акугэнда, и поспешил ему на помощь к берегу на Пятом проспекте. Тогда правитель Хёго со своими тремястами воинами ушёл к войску в Рокухара.
Акугэнда вскричал: «Что за подлое дело удумал правитель Хёго! Видано ли, чтоб знаменитый воин из рода Минамото проявил двоедушие?
Уж теперь я тебя не упущу!»
2 | БИТВА ПРИ РОКУХАРА
Акугэнда перешёл реку и вместе с отцом ударил на Рокухара. Кто же были те воины, что пошли с ними в эту обречённую на поражение последнюю битву? Акугэнда Ёсихира, с ним Томонага — старший чиновник управления покоев государыни, младший военачальник Правой стражи Ёритомо, Сабуро сэндзё, курандо Ёсимори, Митиноку-но Сабуро, Хирага-но Сиро, Камада-бёэ, Гото-бёэ, сын его, Миура-но Арадзиро, Катагири-но Кохатиро-тайфу, Кадзуса-но скэ Хатиро, Сасаки-но Сабуро, Хираяма-но мусядокоро, Нагаи-но Сайто бэтто Санэмори и другие, а всего два десятка, напали на Рокухара, проломили оборонительные ограды одну за другой и с боевым кличем бросились в бой.
Помощник правителя Дадзайфу Киёмори командовал отрядом у западного входа северного флигеля, а когда в створки раздвижной двери дождём посыпались стрелы, он разгневался и закричал:
— Когда б у наших самураев был стыд, они б не подпустили врага так близко! Сражусь-ка сам с врагом! — и с этими словами выбежал на веранду, притянул за уздечку стоявшего во дворе коня и мигом взлетел на него. В тот день на Киёмори был тёмно-синий кафтан-хитатарэ из местности Сикама, доспех с чёрной шнуровкой; стрелы у него были с лакированными древками и чёрным оперением; за спиной висел колчан с восемнадцатью такими стрелами, а в руке он держал лук, оплетённый лозой и лакированный; в ножнах, отороченных медвежьим мехом — меч с чёрной рукоятью. Под чёрным седлом — крепкий вороной конь в четыре сяку и семь-восемь сунов[67] в холке. В чёрном с головы до ног и на вороном коне, лишь серебряные пластины-кувагата, украшающие шлем, сверкают белым, так что любому было ясно — вот это военачальник! Более тридцати пеших воинов в панцирях-харамаки, с мечами и алебардами в руках бежали впереди, позади и по обе стороны коня Киёмори. Так они вышли из западных ворот поместья. Сигэмори — старший сын, второй сын — Мотомори, третий сын — Мунэмори и другие Тайра, а всего более тридцати, рвались в бой один впереди другого, не позволяя стрелам врага остановить наступление сил Киёмори.
