— Не стόит об этом, — оборвал его обладатель снисходительно-мудрого голоса. — Она предсказала моему отцу смерть от падения с коня в ночь новолуния. Так всё и случилось. Клянусь моим мечом, старуха хорошо знает свое ремесло!
— Мой государь прав, именно так погиб отважный король Хлодвиг Второй! — вскричал сэр Борс.
Государь тускло глянул на него:
— А что, Хлодвиг тоже скончался подобной смертью, да будет проклято его имя вовеки?!
Борс Александер поперхнулся.
— Наш «равный из равных», вероятно, вспомнил службу при дворе норманнского варвара, — съязвил Ланселот.
— Ну что ж, юноша, — обратился, наконец, к Мастеру Ри Король Артур, — да будет тебе известно, что пред тобой — сам Король Артур, государь Камелота и предводитель Рыцарей Круглого Стола!
Катанабуси лишь коротко глянул в его сторону и преспокойно вернулся к созерцанию осеннего мира. Он не знал, что такое государство Камелот, чем оно знаменито и где находится.
— Гм-м… Однако… Послушай, незнакомец, а не желаешь ли ты честного рыцарского поединка с этим юным рыцарем, отважным Ланселотом Озерным? — спросил Король Артур.
— Почему со мной, государь? — Ланселоту казалось недостойным сражаться со столь невоинственным рыцарем.
— Гм-м… Изрубить бы, да и вся недолга. Но предсказание это… — задумался, глядя на Мастера Ри, Король Артур.
Он нехотя спешился, потрепал кобылу и приблизился к Мастеру Ри.
— Я перед тобой, незнакомец. Изволишь ли говорить со мной, как пристало мужчине?
Говорить с этими троими Мастеру Ри было не о чем. Опасности для себя он в них не видел. Он точно знал, что произойдет, попытайся хоть один из них обнажить меч — все трое будут мертвы. Это было простое и точное знание катанабуси. Но было здесь и иное, чуждое знанию Иканодзу, духа-хранителя Иканои, и чуждое этому осеннему миру с его пылающим убранством лесов, с его плутоватыми крестьянами и простодушными рубаками-воинами. Имени этому не было.
«Этого не миновать», — подумал Мастер Ри и, взяв в руки меч, поднялся и склонил голову в поклоне.
— Назови себя, рыцарь! — властно молвил Король Артур.
— Я Мастер Ри, катанабуси Империи Южного Моря! Надо мной нет власти иной, кроме дружеской власти моего гения.
— Гения?
— Подобно гению Сократа, существу незримого мира.
— Я сразу приметил в тебе, Мастер Ри, некую необычность…
— Просто нахал, коего давно не секли по ягодицам! — рявкнул сэр Ланселот.
— Не будь столь суров, — улыбнулся Король Артур. — Есть ведь и иные, куда более действенные способы внушить почтение.
Мастер Ри посмотрел вверх. В поднебесье парил коршун, зорко высматривая добычу. «Какими он видит нас? — подумал Мастер Ри. — Четверо охотников? Четыре тени?»
— Я должен сообщить тебе, рыцарь, что мне было важное предсказано, — продолжал между тем Король Артур. — Было мне поведано, что в день, когда задует восточный ветер, встречу я на холме у старого дуба странного рыцаря. С одного боку — вооруженного воина, а с другого, опять же, — невоспитанного юнца, с мыслями, отвращенными от зримого…
«Он не свободен», — подумалось Мастеру Ри.
— К сожалению, судьба Камелота окажется в руках этого, гм, рыцаря. Внемли, рыцарь Ри…
— Мастер Ри, — поправил Мастер Ри.
— Что? — запнулся Король Артур, будто сбившийся с роли актер.
— Я — Мастер Ри.
— А-а… Так вот, внемли! Отныне ты Странствующий Рыцарь Короля Артура. И надлежит тебе, мой мальчик, отыскать и завоевать Королевство Бород, коим правит Железный Грон, да будет его имя проклято навеки. Железного Грона охраняет страшное заклятье, снять которое никому не под силу, кроме юноши с «отсутствующим взглядом, рыцарского звания, к сильным мира сего равнодушного». Так что прими свою судьбу, сэр рыцарь Ри!
— Мастер Ри, — вновь поправил Короля Мастер Ри.
— Что?!
— Я — сэр Мастер Ри.
— Быть посему. Мое слово — закон. Отныне и навсегда.
— Король, я не вижу себя на пути, предложенном тобой.
— Посмотри вправо, сэр рыцарь.
Мастер Ри посмотрел. Бесчестное чародейство: за плечом угрюмо возвышался, раскачиваясь, мрачный башибузук ростом по меньшей мере в пять саженей, с кривым ятаганом, с плохо прорисованным ртом. Башибузук хмуро ухмылялся.
— Смотри, рыцарь. Этот воин всегда будет у тебя за плечом, незримо для прочих. Куда бы ты ни шел, что бы ты ни делал. И если свернешь с предначертанного пути… — Король махнул рукой.
Тускло сверкнул ятаган чародейского воина, и могучий дуб рухнул наземь, срезанный, как подсолнух, одним ударом.
— Так будет с тобой, сэр рыцарь.
До слуха Мастера Ри, словно издалека, донесся голос: «Это твой путь».
— Я берусь за это дело.
— Ха! Еще бы тебе не взяться! Несчастный, что ты знаешь об этом мире, о его чудесах и силах? Воистину ничего!
— И этот сопляк должен решать судьбы королевств! — презрительно процедил сквозь зубы юный Ланселот.
— Прощай, рыцарь. Помни, кто у тебя за правым плечом…
Вскочив в седло, Король Артур рысью погнал коня вниз по склону. Вслед за ним устремились и двое его спутников, успевших осоловеть от безделья во время разговора Короля с неучтивым чужестранцем; вскоре странная троица исчезла из вида, словно её и не было.
Восточный ветер налетел свежей волной, бросив в пространство: «Всё тщета. Всё не то».
Мастер Ри глянул на поверженный дуб, засунул меч за пояс и, подхватив куль с доспехами и провиантом, стал спускаться с холма.
Глава пятая
Приват-доцент Пим Пимский был человеком глубоко пьющим. Если на занятиях в университете он еще как-то держал себя в руках, то к вечеру расклеивался и, как правило, напивался.
Обычно ходил по гостям, особым нюхом чуя, в каком доме сегодня прием, или кутеж, или игра. Хотя сам в карты не играл, любил, однако, присутствовать. Потому что к его услугам всегда был буфет. Пима тоже любили — за всякие экстравагантные выходки и безудержную склонность к напыщенным речам на исторические темы. В речах этих перемешивал он времена и эпохи, помещал кровавых тиранов прошлого в либеральную современность, и наоборот, велеречивых думских деятелей — в темное средневековье, где особо не разговоришься.
Была уже ночь. На улице разыгралась непогода. Вовсю лупил холодный дождь, от порывов ветра содрогались стекла окон. Капли молотили в окна, словно армия маленьких, но беспощадных троллей-камикадзе в ворота осажденной крепости.
Пимского еще до дождя привез домой с очередного кутежа дюк Глебуардус. Приват-доцент был, что называется, «в дрова». Пришлось дюку, как это случалось уже не раз, уложить пьяного товарища на кровать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
