Я молча достал упаковку с майндоцином и положил на стол. Мария некоторое время смотрела на неё, потом тяжко вздохнула. Она встала с диванчика и подошла ко мне, шелестя полами халата. На её ногах я заметил милые белые тапочки с заячьими мордочками. И даже ушки там, кажется, были.
— Сынок, — произнесла она, глядя на в глаза снизу вверх, — Я боялась за тебя… Чёрт бы с ним, с этим лекарством… Я бы сама купила, но позже…
Полагаю, Мария уже давно считала Вадима Сабурова своим родным сыном, а не приёмным. Из-за того, что воспитывала его с самого детства. Неловко-то как. Вадим Сабуров мог считать её кем угодно. Но для меня она — просто женщина, которую я вижу впервые.
Чертовски привлекательная женщина, скажу я вам. Как и Анастасия Андреевна. Женщины в моём новом мире как сговорились — одна краше другой. Или мне просто везёт?
Мария выглядит уставшей и даже немного замученной. Под глазами небольшие круги. Видимо, из-за недосыпа. Очень устаёт на работе. Она же, получается, в одиночку тащит троих детей? Я — ученик старшей школы, и две мои сводные сестры — тоже. Никто из нас не работает. Все сидим на шее у мамки… мачехи.
Это неправильно. Надо будет вплотную заняться решением данной проблемы. Финансовой проблемы. И жилищной.
— Что ты молчишь? — негромко спросила Мария, с лёгкой растерянностью глядя на меня. Похоже, она опасалась разбудить кого-то в соседней комнате, — Скажи уже что-нибудь…
— А что ты хочешь услышать? Я парень везучий, женщина, — я улыбнулся, — Не переживай. Вырулил.
Мария окинула меня удивлённым взглядом. Кажется, подобное поведение и подобные ответы были не характерны для Вадима Сабурова. Ну и пусть. Я всё равно не собираюсь особо подстраиваться под другую личность. Рано или поздно всё равно на чём-нибудь проколюсь. Пусть лучше окружающие считают, что у меня поменялся характер или наступило просветление после мощного удара по голове от ночных хулиганов. Если верить Анастасии Андреевне, мне пару недель назад вообще черепушку проломили… Ну вот и ответ!
— Что ещё за «женщина»? — Марина прищурилась, с подозрением глядя на меня, — Почему ты меня так называешь?
— А как тебя ещё называть? — удивился я, — Не мужчиной же.
Марина выглядела сбитой с толку. Даже голову чуть в бок наклонила, словно старалась рассмотреть меня получше.
— Ну это как-то… уничижительно звучит, — растерянно произнесла она.
— Глупости, — я улыбнулся и подмигнул ей, — Слово «женщина» также прекрасно, как и слово «мужчина». Те, кто этого не понимает — просто дурачки.
Мария вздохнула. Кажется, она смирилась с некоторыми вещами. И решила не спорить. Вместо этого женщина просто шагнула ко мне и… обняла, положив голову на плечо. Выдохнула, словно сбросила со своих плеч весь тяжкий груз, копившийся там с самого утра.
Да. Очевидно, эта женщина остро нуждалась в обнимашках. Я провёл рукой по её спине, ласково поглаживая. Эх, Мария обнимается слишком сильно, сама этого не замечая. Её груди упираются в меня, мешая сосредоточиться.
— У нас же всё отобрали… наш дом, деньги… почти все права… — тоскливо произнесла она. Сжала меня в объятиях ещё крепче, — И самое главное — Диму, твоего отца… Если с тобой или девочками что-то случиться… я не знаю, как мне жить дальше…
— На счёт меня не волнуйся, — мягко произнёс я. Чувствую тепло и влагу от полотенца, которое Мария обмотала вокруг головы, — Я смогу за себя постоять. И вас троих тоже защищу. С этого дня в нашей жизни начинаются важные перемены.
Мария снова вздохнула. Мои слова она явно не воспринимала всерьёз, считая обычным мальчишеским бахвальством. Ну и пусть. Я скажу один раз, а потом докажу свои слова делом.
— Хорошо, что я вела дела твоего покойного отца и хорошо разбираюсь в делопроизводстве, — взгляд Марии затуманился, она словно вспоминала события минувших дней, — Смогла устроиться на работу бухгалтером. Хотя она и выматывает жутко… А денег едва хватает, чтобы оплачивать счета…
Я невольно проникся уважением к Марии. Надо отдать должное этой женщине. Она в трудных условиях всеобщего презрения и недоверия растила сразу трёх детей. И, кажется, неплохо с этим справлялась. В квартире, как я подметил, было чисто и прибрано, пусть и сама обстановка являлась бедненькой, почти аскетической.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Внезапно завибрировал смартфон, лежавший на диване неподалёку. Мария от неожиданности аж вздрогнула в моих руках. Зазвучало голосовое сообщение, даже не дождавшись разрешения от хозяйки телефона. Сухой механический мужской голос вещал:
— Внимание! В районе Черноуголь обнаружено присутствие Аномалии! Уровень угрозы — простой! Объявляется комендантский час до шести часов утра! Всем жителям, находящимся на улице, немедленно проследовать в безопасные помещения! Специалисты из группы ликвидации уже в пути! Сохраняйте спокойствие! Скоро аномалия будет устранена!
Стоило телефону умолкнуть, как по полу и стенам прошла вибрация, словно весь дом сотрясли слабые подземные толчки. Задребезжали стёкла, словно приняли на себя удар могучей воздушной волны. На улице завыли сигнализации, послышался лай собак.
Мария снова вздрогнула, испуганно оглядываясь по сторонам. Я тоже напрягся, ожидая новых неприятностей. Неужели в эту ночь меня ожидают ещё новые проблемы? Как будто старых приключений было недостаточно.
Но все загадочные явления прекратились также быстро как и возникли. Тряска утихла, ветер тоже успокоился. Только собаки продолжали перетяфкиваться, выясняя, кто тут альфа-самец.
Черноуголь… это, похоже, или наш район или где-то рядом. Иначе не вижу просто смысла в оповещениях.
— Снова аномалия, — вздохнула Мария, прислушиваясь. Но на улице снова было тихо. Чем бы не являлась эта самая загадочная аномалия, она прекратила буянить. Возможно, до неё добрались те самые загадочные специалисты из отдела ликвидации.
Память носителя молчала. Я не могу просто так спросить у Марии о том, что же это за аномалия такая. Вадим должен быть в курсе происходящего. Если он вдруг начнёт задавать вопросы об обыденных вещах, это покажется странным.
А ещё крепкие объятия Марии привели к закономерному итогу. Мне стало немного… тесновато в моих джинсах. Я начал аккуратно отворачиваться в сторону и сдавать назад. Если мачеха вдруг случайно обнаружит… будет очень неловко.
К счастью, Мария тоже решила отстраниться.
— Пообещай, что не будешь больше попадать в опасные ситуации, — попросила она.
— Сделаю все возможное, — ответил я.
Так нагло я не врал. Даже в прошлой жизни, когда выступал при большом стечении простого народа и пообещал на следующий год снизить налоги.
Глава 6. Неприятная реальность
На прощание леди Вышнегорская поцеловала меня в щёку, обдав слабым запахом кофе, и мы разошлись по комнатам. Мария вошла в комнату, что находилась рядом с кухней, а я в следующую.
Комната Вадима оказалась довольно маленькой, почти каморка. Все свободное пространство занимали письменный стол с ноутбуком, да кровать со шкафом для одежды. Особо не осматриваясь, я разделся и лёг в кровать. Заснул быстро — практически мгновенно, едва голова коснулась подушки.
Ночью снилась какая-то странная дичь. Видимо, сказался вчерашний день, щедрый на самые невероятные события. Так вот, мне приснилось, что в матрасе, на котором я спал, кое-кто завёлся. У обычных людей это как правило могут быть клопы, вши или ещё какая-нибудь мелкая сволочь. У Бога-Императора же завелись… кони. Да, у меня в матрасе завелись кони. Даже не спрашивайте, как и почему. У сновидений своя логика. Если в матрасе могут завестись лошади, даже целое стадо — почему бы им это не сделать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И вот сплю я и снится мне, что лежу я в постели и пытаюсь заснуть. Сон во сне. Тихое ржание и толчки копыт в задницу и спину немного отвлекают, но я пытаюсь отрешиться. И тут откуда-то сбоку из-под матраса высовывается конская голова на длинной шее. Поворачивается в мою сторону и смотрит белесыми глазами без радужки и зрачков, с сочащимися ниточками гноя… А я молча смотрю на неё.
