Я могла в этот момент думать только о том, что он уйдет, а я снова останусь одна в четырех «родных стенах», если только немедленно не выдумаю предлога удержать его. Медлить было нельзя, приходилось идти ва-банк. Я качнулась вперед, и довольно удачно – так, что наши лица оказались вплотную и губы соприкоснулись. Сперва это мало напоминало поцелуй, скорее неловкое столкновение двух катящихся мячей в физкультурном зале, но момент, когда еще можно было отодвинуться и извиниться, пришел и ушел, а поцелуй все длился.
Мы отстранились одновременно и долгую минуту смотрели друг на друга. В глазах Уолтера были удивление и вопрос, который я истолковала так: «Неужели это случилось и мой язык на самом деле только что побывал во рту данной конкретной особы? Можно лив этом случае полагаться на свои инстинкты и возможен ли – о Боже, сделай так, чтобы я не ошибался! – возможен ли между нами… секс?» Я прямо-таки всей кожей ощущала, как между нами зарождается и растет благословенное понимание…
Но Уолтер вдруг вскочил, и «благословенное понимание» разлетелось вдребезги. Сначала он просто шагал туда-сюда по комнате, потом остановился передо мной и выставил руки ладонями вперед, как бы защищаясь.
– Я вернулся совсем не за этим!
– Допустим, – буркнула я. – Что дальше?
– Я должен извиниться.
– Как это?! – Глаза у меня полезли на лоб. – За что?!
– Есть за что. – Он еще немного отодвинулся от меня, как от зачумленной. – Знаете, как все это выглядит? Что под влиянием алкоголя я позволил себе с вами лишнего!
Ну вот, именно то, что мне сейчас нужно, – джентльмен до кончиков ногтей. Из моей груди рванулся тяжкий вздох.
– Не вы вернулись. Я вас позвала.
– Это верно, – согласился Уолтер, взвешивая мой довод.
– И я же полезла к вам с поцелуем.
Он досадливо повел плечами и отмахнулся: дескать, какая разница, кто к кому полез, раз уж все равно этим кончилось. Я несколько воспрянула духом. Не так часто в подобной ситуации вам возвращают на блюдечке хоть малую часть чувства собственного достоинства. Поднявшись, я подступила ближе, в надежде, что это поможет склеить разбитое понимание.
– Тогда в чем проблема?
– Ну…
Уолтер смотрел на диван, на журнальный столик, на пол у меня под ногами. Куда угодно, только не в глаза. Я взяла его за подбородок и заставила поднять взгляд. Мы улыбнулись друг другу. Я медленно облизнула губы. Его полуприкрытые веки затрепетали, дыхание самую малость участилось. Я начала расстегивать его рубашку. Рука Уолтера остановила мою как раз в тот момент, когда я боролась с пуговкой «точки невозврата».
– Довольно!
– Отчего же? – прошептала я и притянула его к себе. Он не стал активно сопротивляться, но до поцелуя дело так и не дошло.
– Ванда! – Теперь уже он взял меня за плечи, увы, только для того, чтобы удержать на расстоянии. – Я не хочу.
– Нуда, рассказывай!
Я опустила руку и безо всяких церемоний сграбастала явное свидетельство того, что он не имеет ничего против. Уолтер с громким возгласом отскочил, по-моему, шагов на пять. Поскольку квартирка моя невелика, при этом он налетел спиной на стену и перекосил единственную в моем доме приличную гравюру.
– Я что-то неправильно понимаю, так? – подойдя, процедила я и начала гневно застегивать рубашку. – Придется принести извинения!
– Только не нужно обижаться…
Уолтер сделал попытку взять меня за руку, чего я, понятное дело, не позволила.
– Я не обиделась! Я завелась! – Не сводя с Уолтера свирепого взгляда, я покончила с пуговками, схватила валявшийся на диване пиджачок и стала шарить по карманам в поисках сигарет. – Теперь мое возбуждение находит выход в ярости! Где, черт возьми, эти сигареты?!
– Курить вредно.
– Вы мой адвокат, а не сожитель, так что нечего читать мораль! Сама как-нибудь разберусь, что вредно, а что нет!
Сунув сигарету в зубы, я снова принялась шарить по карманам, теперь уже в поисках зажигалки. Я не так много курю, но предпочитаю держать пачку наготове, на всякий случай – к примеру, на случай жестокого унижения от мужика, которого домогалась. Чтоб они все провалились!
– Ну извините, – примирительно сказал Уолтер. – Вы правы, меня это не касается.
– Можно хоть узнать, в чем дело? – спросила я, яростно жуя сигарету. – Может, вы голубой?
– Вот уж нет! – возмутился он и провел рукой по лбу. – Как неловко все получилось…
– Нет уж, выкладывайте, раз такое дело! – наступала я. – Вы женаты? Не знаете, чего хотите? Пылаете жаждой мести к женщинам? Готовитесь принять монашеский обет? Должна же, черт возьми, быть какая-то причина?!
Тут я наконец нащупала зажигалку и чисто автоматически бросилась к выходу на балкон, потому что всегда курила там. Уолтер вышел следом, прикрыл за нами дверь и ждал, когда я закурю.
– Ничего из того, что вы перечислили, – наконец заговорил он вполголоса. – Просто это было… слишком внезапно.
– Внезапно. Ага. Понимаю.
Мы помолчали, наблюдая за тем, как голубая струйка дыма завивается в воздухе в кольца, а потом тает, исчезая. Живу я, конечно, далеко не в лучшей части города, но вид с балкона открывается великолепный. Мукомольный завод, как обычно, дымил вовсю, и над ним стелилось белесое марево, похожее на дымку перламутрового тумана. Казалось, что под его пологом дремлет сказочный город, безупречно чистый, хрупкий и бесконечно прекрасный.
Молчание длилось до тех пор, пока почти догорела сигарета.
– Значит, судебный иск отменяется?
– Отменяется.
– Ну и хорошо.
Уолтер шагнул к двери. Остановился. Снова шагнул и снова помедлил. Я ждала, опустошенная и безразличная.
– Знаете, я ведь…
И все. Я так и не узнала, что «ведь», потому что Уолтер вышел, не сказав больше ни слова.
Глава 3
Всю следующую неделю мы провели втроем: я, телевизор и Альберт – бутылка шотландского виски марки «Шивас ригал». Вообще-то я опустошила несколько бутылок, но каждую называла Альбертом (если такой приемчик сработал с хозяевами Лесси, почему бы ему не сработать со мной?).
Короче, я накачивалась виски и таращилась в телевизор. Упорно наблюдая новости на «Фокс ньюс», я чуть было не влилась в ряды республиканцев. Переключившись на Си-эн-эн, чуть не пополнила собой ряды идиотов и сочла за лучшее скакать с канала на канал, перемежая сценки из жизни животных калейдоскопом заморской экзотики.
В пятницу, взглянув в зеркало, я пришла в ужас. Вот почему столько книг написано о том, что нельзя подолгу оставаться в полутемном замкнутом помещении, а главное, пить там в одиночку много дней подряд! Из зеркала на меня смотрело жуткое создание с тупыми, налитыми кровью глазами и желтой, как старый пергамент, кожей.
