Читаем без скачивания Журнал Наш Современник 2009 #1 - Журнал современник

В одном из христовских псалмов поётся о том, что "Первое сошествие Бога было в Риме и Иерусалиме. И сияла вера много лет, и стала вера отпадать, и отпадала триста лет". А когда отпала - собрались "люди умные", пошли на "святое место" и стали "сзывать Бога с неба на землю".

И бысть им глас из-за облака: "Послушайте, верные мои! Сойду Я к вам, Бог, с неба на землю; Изберу Я плоть пречистую и облекусь в неё; Буду Я по плоти человек, а по духу Бог; Приму я распятый крест,

В рученьки и ноженьки гвоздильницы железныя;

Полью слёзы горючия,

Проточу кровь пречистую!

Станете вы ко Мне в темницу приходить,

И узы с Меня снимать,

Десятую денежку подавать.

И "сокатил на огненной колеснице сам Господь Бог", и вселился в чистую плоть Данилы Филипповича. Так христы сказывали, и ещё сказывали, что их "Господь" много лет томился в узилище у Алексея Михайловича, наконец, выпущенный, отправился в Кострому и там дал людям двенадцать заповедей, и первая из них: "Я тот Бог, который предсказан пророками, сошёл на землю спасти род человеческий, другого Бога не ищите".

Тогда же, в конце XVII века, в Москве стала известна хлыстовская "сионская горница", во главе которой стоял Иван Тимофеевич Суслов, - "горница" располагалась в его доме… Староверы не признали этого ответвления и отнеслись к христовству, как к богопротивной ереси, - сам Аввакум писал из Пу-стозерска Ионе в середине 70-х годов того же столетия: "А и держат Евангелие и Апостол, а святые иконы отмещут, то явные фряги есть, сиречь немцы. И их вера такова: не приемлют святых семь собор/ов/, ниже словес святых отец, ни иконного поклонения, но токмо Апостол и Евангелие, и евангелики глаголются, також лютерцы и кальвинцы. Священнический сан иноческий отринувшее; и баба и робя умеющее грамоте, то и поп у них". Отсюда и пошло мнение о христовстве, как о ветви западных мистических течений.

Христы отличались крайним аскетизмом и в этом отношении смыкались со староверами-беспоповцами. Ими был принят обет безбрачия (как и у вы-

гово-лексинских староверов, которые отрицали любые формы брачной жизни), введён запрет на употребление хмельных напитков и матерную брань. Последняя приравнивалась к оскорблению Богородицы, и последствия такого оскорбления предполагались самые катастрофические. Так пелось в духовном стихе "О матерном слове", записанном В. Ф. Ржигой в 1906 году:

Вы, народ Божий православный, Мы за матерное слово все пропали, Мать Пресвятую Богородицу прогневили, Мать мы сыру землю осквернили; А сыра земля матушка всколебается, Заветы церковные разрушаются, Проидет к нам река огненная, Соидет судия к нам праведная.

И здесь необходимо сказать, что все, имеющиеся в литературе (художественной ли, "научной" ли) сведения о так называемом "свальном грехе" христов, что свершается во время радений, - не имеют ничего общего с реальностью. Более того, эти радения по своей обрядово-символической природе ассоциировались со старыми староверческими "гарями", которые ко второй половине XIX века были уже крайне редки. Радение как бы символизировало и гарь, и последующий Страшный суд, перед которым предстают члены христова "корабля".

Круговые, корабельные и крестные радения, на которых после первого песнопения "братья" и "сестры" кружились сначала хороводами, потом поодиночке, потом каждый вокруг собственной оси под возглас пророка "плотей не жалейте, Марфу не щадите", потом бегали друг за другом по эллипсу и, наконец, становясь по углам, быстро менялись местами, доводя себя до приступов экзальтации, во время которых призывали "духа святого", дабы накатил, и каждый ощутит себя Христом, а каждая - Богородицей - сопровождались песнопениями, производящими, по свидетельствам очевидцев, довольно жуткое впечатление.

Уж вы верные, вы изобранные, Вы не знаете про то, вы не ведаете, Что у нас ныне на сырой земле понадеялось: Катает у нас в рае птица, Она летит, В ту сторону глядит, Да где трубушка трубит, Где сам Бог говорит: Ой, Бог! ой, Бог! ой, Бог! Ой, дух! ой, дух! ой, дух! Накати, накати, накати! Ой, ега, ой, ега, ой, ега! Накатил, накатил Дух свят, дух свят! Царь дух, царь дух, Разблажился, Разблажился, Дух свят, дух свят! Ой, горю, ой, горю, Дух горит, Бог горит, Свет во мне, свет во мне, Ой, горю, горю, горю, Дух, ой, ега, ой, ега, Евое

Дух свой, дух свой, дух свой.

Завершается радение - и коленопреклонённые христы, ещё не отошедшие от дикой пляски, пребывающие "в духе", выслушивают пророчество главы "корабля":

- Я, возлюбленные, Саваоф, вам скажу, в сердца ваши благодать вложу, покровом вас закрою, и от злых зверей закрою. Я, Бог, вас награжу, и хлебушка на весну вам урожу. Я святой Дух, вас защищу и сюда никаких врагов не допущу. Я, Бог, благодать вам с седьма неба принесу, и всю вселенную протрясу. Вы живите, возлюбленные, как птицы, никакие не попадут на сердце к вам спицы. Я вас, возлюбленные, защищу и до явнаго острога не допущу. Я вас не оставлю и ко всем ангелов приставлю и ото всех злодеев вас избавлю. Я ведь вами много дорожу и явной казной вас награжу. Я сошлю вам с седьма неба манну, что не узнает о ней никакая и Анна. Если на вас наденут путы, я велю их долой столкнуть.

"Никакая и Анна" - видимо, сохранившаяся в памяти у "отцов-основателей" христовства и перешедшая в их пророчество "вторая верховная боярыня" Анна Ртищева, ярая никонианка, которую староверы прозвали "Анна - Никонова манна" и о которой протопоп Аввакум писал: "Царь ево (Никона) на патриаршество зовёт, а он бытто не хочет, мрачил царя и людей, а со Анною по ночам укладывают, как чему быть, и много пружався со дьяволом, взошел на патриаршество Божиим попущением, укрепя царя своим кознованием и клятвою лукавою… Ум отнял у милова (царя), у нынешнева, как близ его был. Я веть тогда тут был, всё ведаю. Всему тому сваха Анна Ртищева со дьяволом".

А после пророчества следует общее пение последней молитвы:

Царю, свет небесный, милосердный наш Бог,

Упование Божие, прибежище Христово,

Покровитель свят Дух в пути!

Бог с нами, с нами Бог и над нами,

За нами, пред нами! Сохрани нас, Господь,

От злых от злодеев, от лихих иудеев.

Как вещал в "Книге жизни" один из христов в конце XIX века: "Слушай, народ, говорит вам Христос устами своими и рани всякое слово книги сей оно годится тебе, оно меч твой, ни змей, ни дух поднебесный не победят тебя. Если навек сохранишь в сердце и душе своей слово моё. Да так говорит сам искупитель народу своему: моё появление на земле ничего не изменило, природа, как была, так осталась ей, но вы в духе должны уразуметь всё, чем я буду повествовать вам, моё пришествие на землю было подобно падшей звезде, которой имя было полын горький…" (Здесь - и явная отсылка к Откровению Иоанна Богослова)… Достигнув состояния "в духе", "братья" и "сё-стры" после выноса блюда с нарезанным хлебом и братины с квасом - вкушали хлеб и питие, в которое был трижды погружён крест - вместо причастия святых таин. Подобное "причастие" было унаследовано от выговцев, которые вкушали "богородичен" хлеб, прототипом которого послужила просфора, из которой на проскомидии вынимается частица в память Богородицы… А в иных сектантских общинах, по показаниям сектантов, толковалось, что "когда в церкви поют: "Тело Христово примите", это-де надобно петь: "дело Христово примите", а не тело, "источника бессмертнаго в сердцах закуситя", а святое и пречистое Тело и Кровь Христова называлась - "от земли взято, в землю и пойдёт"… Эти воззрения нам ещё надлежит вспомнить, когда мы будем пристально вчитываться в стихи Клюева, особенно в стихи, написанные во время Первой мировой войны - перед Революцией.

И всё же - насколько правдив рассказ Клюева о страннике, снявшем крест с груди Николая и заменившем его амулетом из чёрного агата? Как бы ни расходились в воззрениях христы со староправославными и новоправославными - и как бы ни расходились с ними же и со христами скопцы, достигавшие самооскоплением высшего, как они полагали, аскетизма, - всё же и те, и другие считали себя православными христианами. Но были, были среди них и чистые мистики, не почитавшие Христа. Т. Рождественский в комментариях к сборнику "Песен русских сектантов-мистиков", изданном в Санкт-Петербурге в 1912 году, писал: "Относительно истинного Христа-Спасителя, хлысты

утверждают, что он приходил на землю преподать людям закон веры и нравственности и научить людей раденьям, а, по мнению скопцов, чтобы ввести оскопление, прообразом которого в Ветхом завете было будто бы обрезание. Многие хлысты признают Спасителя одним из своих "христов", своеобразно объясняя всю евангельскую историю, другие совсем не почитают Его". К последним, судя по всему, и относился новый клюевский наставник, изгнанный за ересь с Афона. И привёл он своего подопечного в хлыстовский "корабль"… В котором, как и во многих хлыстовских общинах Центральной России, существовала практика ритуального оскопления. И если одна из "заповедей" Данилы Филипповича была: "Холостые не женитесь, женатые живите с жёнами в по-сестрии" (как с сёстрами), то у иных "белых голубей" полноты духа достигали именно лишением детородных органов, о чём Николай, если верить его словам в "Гагарьей судьбине", поначалу не знал.