Доминик продолжал улыбаться, демонстрируя безупречные зубы.
— Мне не известно ни о каких «ужасных актах», сир. Спросите у своей Вещающей Истину, если не верите мне.
Доминик выразительно посмотрел на женщину в черном.
— Семантическая игра. Не строй из себя идиота, Доминик.
Граф, однако, продолжал терпеливо ждать, желая заставить императора выражаться яснее.
Император изобразил на лице ярость, его примеру последовал и канцлер.
— Твои проклятые корабли новой конструкции позволят Гильдии, этому чертовому монополисту, перевозить за каждый полет на шестнадцать процентов больше груза.
Продолжая сдержанно улыбаться, Доминик поклонился.
— На самом деле, милорд, мы можем добиться увеличения на целых восемнадцать процентов. Это существенное усовершенствование по сравнению с прежними моделями. Потребовалось создать не только принципиально новый корпус, но и изменить систему защиты, которая теперь стала легче и занимает меньше места. Отсюда и большая эффективность. В этом заключается суть иксианского нововведения, которое на много столетий сделало могущественным Дом Верниусов.
— Ваши изменения привели к тому, что кораблям Гильдии требуется выполнять меньше рейсов для того, чтобы перевезти равные количества грузов.
— Но это же естественно, сир.
Доминик посмотрел на императора, как на непроходимого тупицу.
— Если увеличить грузоподъемность корабля, то потребуется меньше рейсов для перевозки общего количества груза. Это же простая математика.
— Твое изобретательство создает большие трудности императорскому дому, граф Верниус, — вступил в разговор канцлер Эйкен Хесбан, комкая золотую цепь, как носовой платок. Вислые усы придавали Эйкену сходство с моржом.
— Мне кажется, я понимаю причину вашего недальновидного недовольства, сир, — ответил Доминик, не соизволив обратить внимание на реплику напыщенного ничтожества — канцлера. Имперским налогом обкладывалось количество рейсов, а не вес перевозимого груза, поэтому, естественно, новое иксианское изобретение ударило по доходам Дома Коррино.
Доминик протянул вперед покрытую шрамами мощную руку, которая сама по себе выглядела достаточно убедительно.
— Но как можно требовать, чтобы мы, повинуясь собственной глупости, затормозили поступь прогресса? Действия Икса ни в коем случае не противоречат ограничениям Великого Переворота. Нас полностью поддерживают Космическая Гильдия и Совет Земель.
— И ты пошел на это, зная, что твой поступок навлечет на тебя мой гнев? — Эльруд рванулся вперед, став еще больше похожим на большую хищную птицу.
— Ну что вы, сир! — Доминик рассмеялся, сделав карикатурным гнев императора. — Личные чувства не могут иметь места на дороге промышленного прогресса.
Эльруд вскочил. Пышные императорские одежды свободно висели на его костлявом теле.
— Я не могу провести новые переговоры с Космической Гильдией, чтобы взимать налог с количества метрических тонн, и ты это знаешь, Верниус!
— Но я не могу изменить простые законы экономики и коммерции. — Он недоуменно покачал своей лысой головой. — Это же бизнес, Эльруд.
Придворные затаили дыхание, слушая, как прямодушно и бесцеремонно общается с императором Доминик Верниус.
— Не забывайтесь, — предостерегающе прошипел канцлер.
Но Доминик продолжал, не обращая внимания на Эйкена:
— Новая конструкция затрагивает интересы многих людей, и большинство из них относится к нововведениям положительно. Мы озабочены только прогрессом и тем, чтобы как можно лучше выполнить заказ нашего клиента — Космической Гильдии. Должен сказать, что стоимость нового корабля превышает стандартно-годовой бюджет иных планетных систем.
Эльруд уставился на графа тяжелым взглядом.
— Вероятно, настало время, чтобы мои администраторы и аудиторы проверили состояние твоих производственных мощностей. — Тон императора стал угрожающим. — У меня есть донесения о том, что на Иксе тайно разрабатываются мыслящие машины, что противоречит законам, установленным после Джихада. Слышали мы также и о репрессиях, которые терпит рабочий класс, не так ли, Эйкен?
— Да, ваше величество, — с суровым видом подтвердил канцлер.
— До меня такие слухи не доходили, — не очень уверенно проговорил Верниус, усмехнувшись. — У меня нет никаких данных на этот счет.
— Увы, это были анонимные доносы, и у нас не сохранились записи. — Император щелкнул костлявыми пальцами с длинными ногтями, и на его лице неожиданно заиграла довольная улыбка. — Да, мне кажется, что самое лучшее — это послать на Икс негласную инспекцию, да так, чтобы ты не смог предупредить о ней.
— Вы не имеете права вмешиваться во внутренние дела Икса; так записано в долгосрочном пакте между Империей и Советом Земель. — Доминик начал злиться, но старался сохранить спокойствие.
— Я ни с кем не заключал такого соглашения. — Эльруд с преувеличенным интересом принялся рассматривать свои ногти. — А я уже очень давно император.
— Этот пакт заключил ваш предшественник, и договор связывает вас.
— В моей власти не только заключать, но и разрывать пакты. Мне кажется, что ты не понимаешь, что я — падишах император и могу поступать так, как мне заблагорассудится.
— Совет Земель найдет, что сказать по этому поводу, Руди.
Доминик в ту же секунду пожалел о том, что произнес это уменьшительное прозвище императора, но было уже поздно; слово — не воробей
Побагровев от ярости, император вскочил на ноги, уставив в Доминика трясущийся палец.
— Как ты смеешь?
Сардаукары взяли оружие на изготовку.
— Если вы будете настаивать на имперской инспекции, — презрительно отмахнувшись, ответил Доминик, — то я буду сопротивляться всеми доступными для меня средствами. Я обращусь с формальной жалобой в суд Совета Земель. У вас нет повода для такой инспекции, и вы прекрасно это знаете.
Он поклонился и отступил на несколько шагов.
— Я чрезвычайно занят, сир. Простите меня, но мне пора идти.
Эльруд смотрел на Доминика испепеляющим взглядом. Прозвище, которым назвал его граф… Руди. Оба знали, что таким именем называла Эльруда его бывшая наложница, красавица Шандо, ставшая теперь леди Верниус.
После подавления эказского мятежа император Эльруд щедро наградил доблестного молодого Доминика и одарил его новыми ленами, включая несколько планет системы Алкауропс. По приглашению Эльруда молодой граф Верниус много времени проводил при дворе. Героя войны рассматривали как украшение имперских банкетов и придворных церемоний. Отличавшийся сердечностью Доминик был в то время весьма популярен, его охотно приглашали на обеды, стараясь заполучить в гости этого гордого, не обделенного чувством юмора человека,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
