Читаем без скачивания Жить и умереть в Париже - Надя Лоули

Собственно, этот «свой человек в Париже» у них уже почти был. Даже не называя вслух имени, они знали, что это их недавняя знакомая из офиса «Аэрофлота» — Марина.

Они сидели в кафе на первом этаже отеля. Шел мелкий дождь, и выходить на улицу совсем не хотелось. Здесь было уютно и тепло.

Потягивая горячий кофе, они принялись разрабатывать план, в который входили основные пункты операции «Марина»: завоевание доверия, полное расположение к себе, вербовка на работу и выход через нее на официальные источники информации.

Собственно, зайдя несколько дней назад в «Аэрофлот», они и рассчитывали подцепить там кого-то из бывших «своих», так что в чем-то пожелание шефа они даже опередили. Но кто бы мог подумать, что им так повезет: эта милая русская девочка наивна, бедна и, кажется, порядочна, да к тому же и хороша собой, что делало воплощение их плана в жизнь особенно приятным.

Алик должен приударить за Мариной, в идеальном варианте — влюбить ее в себя. Ведь известно, что ради любви женщина бывает готова на все.

Помнится, во время их совместной прогулки по Елисейским Полям она сказала, что хочет перейти в другое агентство, потому что там платят больше, и даже показала, где находится новое бюро. Вот хороший повод предложить ей работу с вдвое, а если понадобится, и втрое большей оплатой. Плюс транспортные расходы, плюс обеды и ужины да еще цветы и подарки. Шеф разрешил не скупиться. Главное, не вспугнуть Марину раньше времени, полностью использовать ее возможности, а что делать с ней, когда операция по поимке Ольги завершится, — покажет время.

Было утро субботы, значит, у них в запасе есть выходные, чтобы все обдумать и подготовить свой маленький спектакль на большой парижской сцене.

Перелистывая ворох бумаг и писем одной рукой, а другой набирая текст на клавиатуре компьютера, Андрей попросил секретаршу не соединять его ни с кем, пока у него будет находиться записанный на утро посетитель.

Было еще рано — впереди день, расписанный по минутам. Как некстати объявился Игорь со своими проблемами! Но отказать бывшему «комсомольскому брату» во встрече Андрей все же не счел возможным. Хотя в общем-то особых симпатий визитер у него давно не вызывал. Появилось в Игоре с годами что-то авторитарно-жестокое, и это при слабости характера и чрезмерной импульсивности. Очень неподходящее сочетание.

Андрей не поднялся, когда Игорь вошел в кабинет, и этим сразу пресек панибратскую встречу: обнимания, восклицания, хлопанья по плечам и пожимание рук.

Для Андрея до сих пор оставалось загадкой, что случилось с «комсомольскими» деньгами. Они исчезли вместе со смертью Женьки, потом — Влада и Ольги. Так и не узнал он, что, встревоженный поведением Игоря, Женька успел оформить чековую книжку на предъявителя и отправить ее по почте Владу. Не узнал он, что известие о смерти Женьки и бухгалтерши Аллочки из «Союзвторсырья» дошло до Влада почти одновременно с чековой книжкой и что, почуяв смертельную опасность, Влад в считаные часы вместе с Ольгой покинул страну.

Впрочем, он давно поставил крест на этом деле и не очень понимал, что нужно от него бывшему однокашнику, о чем это Игорь не хотел говорить по телефону, настаивая на личной встрече, и с чем вообще явился этот человек из прошлого?

Игорь, широко улыбаясь, двинулся к столу. Но Андрей, пробормотав «привет, привет», жестом указал на кресло, сразу обозначив таким образом дистанцию. Это был первый неблагоприятный знак, однако Игорю было сейчас не до обид. Ему нужны были деньги в долг под проценты и помощь в подготовке официальных бумаг для открытия частного офиса в Париже. И он сразу перешел к делу.

Как только прозвучали имена Влада и Ольги, Андрей напрягся и заявил, что события тех лет его давно не интересуют. Это было правдой только отчасти. Нынешний большой номенклатурный начальник по сей день помнил ту отвратительную дрожь в коленках, когда двенадцать лет назад он узнал о смерти Женьки Потацкого, а год спустя — Ольги и Влада. И сейчас в просительных интонациях Игоря ему вдруг почудились металлические нотки. Почудилась скрытая угроза.

Тем временем Игорь достал из портфеля небольшую пластиковую папочку. Содержание папки должно было коренным образом повлиять на отношение Андрея к той давней истории. В ней были собраны документы и газетные вырезки, неопровержимо свидетельствующие о том, что тогда, в отеле «Интерконтиненталь» в Монако, вместо Ольги была убита совсем другая женщина.

Теперь все факты сошлись. Теперь ясно, что Ольга замешана в устранении не только Потацкого, но и Влада. И все эти годы убийца безнаказанно живет на их общие деньги, которые, совершенно очевидно, надо вернуть, сколько бы их там ни осталось, а Ольгу — наказать.

Андрею не слишком хотелось влезать в эту историю. Даже совсем не хотелось. Однако представления о справедливости и память о Владе заставили его дать согласие на помощь.

Они договорились встретиться вечером в ресторане и обсудить степень участия Андрея в деле.

От универмага «Самаритэн» до Шатле было пять минут ходьбы.

Ольга прошла маленькую улицу Берже и, не доходя до Центра Помпиду, спустилась в огромный подземный паркинг.

Войдя в лифт, она опять почувствовала удушливую волну страха. Превозмогая приступ головокружения, не оглядываясь по сторонам, двинулась к своей машине. Сердце стучало почти в горле, а руки стали влажными и дрожали так, что ключ зажигания она вставила только со второго раза. В автомате по кредитной карте оплатила парковку и рванула на выход: замкнутое пространство и таящаяся в нем опасность были для нее невыносимы.

Механически совершая нужные действия, она пришла в себя, только оказавшись на Риволи, чуть не проехав на красный. Тогда она сбросила скорость и перевела дух.

Машин в центре было много, двигаться приходилось медленно, влажные ладони неприятно липли к рулю. Позади остались площадь Согласия и Елисейские Поля, на проспекте Великой Армии она попала в «зеленую волну» и дальше ехала до дома без проблем.

У въезда в подземный паркинг Ольга затормозила. Так, осторожно, не надо гнать лошадей… Что-то подсказывало ей, что не следует заезжать в маленький туннель, ведущий на стоянку, что лучше будет, если она сейчас развернется и поставит машину на соседней улочке, за домом, там всегда можно найти место.

Прикрывшись зонтом от дождя и прохожих, Ольга осторожно двинулась в сторону дома. От ее былой решимости и куража не осталось и следа, а вот интуиция подсказывала быть максимально осторожной. У входа она остановилась и огляделась. Моросил дождь. Одинокий прохожий, прикрывшись газетой, перебегал улицу. С шумом проносились машины по набережной…

Лифт мягко остановился на семнадцатом этаже. Она заранее достала ключи. В холле было абсолютно тихо. Неярко светили лампы. Двери лифта еще не закрылись. Еще не поздно сделать шаг назад. Сейчас она была абсолютно уверена, что в квартире ее ждут. Отступив внутрь лифта, Ольга краем глаза увидела мужской силуэт, метнувшийся из ее квартиры. Но она уже успела нажать на кнопку.

Все те несколько секунд, которые шел скоростной лифт, ей казалось, что она слышит грохот бегущих по запасной лестнице шагов. Или это стучало ее собственное сердце? Господи, какое счастье, что она не поставила машину в паркинг, куда выходит запасная лестница, какое счастье, что она вообще забрала машину со стоянки на Шатле! По крайней мере, она сумела опередить преследователей. Теперь надо скрыться, бежать подальше от места, где ее подстерегает опасность, а может быть, и смерть.

Судьба в очередной раз дала ей шанс, но сколько может продолжаться такое везение? И тут ее словно током пронзило — паспорт! Господи, какая глупость, она оставила его дома! Вот тебе и хваленая интуиция. Рассудок у нее от переживаний помутился, что ли? Плакала теперь Япония, теперь только одна дорога — в Страсбург, к Жан-Марку, и чем скорее, тем лучше…

Через двадцать минут Ольга уже выехала на периферийную кольцевую дорогу, соединявшую Париж со всеми автострадами страны. Не задумываясь, она взяла направление на Нанси. Через несколько часов она будет в Страсбурге, у Жан-Марка. Нашарила в сумочке мобильник. Эх, как назло, начал разряжаться. Ничего, из первой же автозаправочной она позвонит Жан-Марку и скажет, что едет.

Выходные пролетели, как обычно, быстро. Субботу, когда сынишка находился у бабушки, Марина посвящала уборке квартиры, стирке, глажке — в общем, всяким хозяйственным мелочам, на которые после работы ни сил, ни времени хронически недоставало. Утром в воскресенье — поход в супермаркет: надо затовариться продуктами на неделю. Потом — готовка. Потом… Ну чем не жизнь в каких-нибудь московских Химках…

Во второй половине дня, приняв душ, накрасившись и сказав себе несколько раз, что жизнь, в сущности, прекрасна и удивительна, она стала собираться к свекрови за Кириллом. Надо ведь еще успеть позаниматься с сыном, подготовить к завтрашней школе.