— Фигасе, он че, Димона вырубил? Во дает ботан.
— Ботан не ботан, а после кастета еще барагозить пытался. Не, наказывать надо.
После этих слов последовал сильный удар ногой в лицо.
Одновременно с этим он отчетливо услышал недовольное ворчание Ирины:
— Ну везде врут, никакого всплеска от стресса. — девушка произнесла эти слова на ходу, врезавшись в толпу парней.
Максим сквозь мутную пелену видел как она силой ударила в голову того парня, что ударил его кастетом. От сильнейшего удара, хулигана подкинуло в воздух. Одновременно ногой она ударила в живот стоящего позади, от чего тот сложился на пополам. Сила и скорость, с которой действовала девушка, просто поражала.
После того как третий парень упал навзничь, аккурат рядом с лидером, которого успел вырубить Максим. Оставшиеся двое повели себя не согласованно. Один из них, развернувшись, быстро побежал в сторону выхода. Второй же, резким движением, вырвал из кармана что-то металлическое и направил на девушку.
Ирина хищно оскалившись, и проговорив что-то вроде: «Обожаю этот лес». Перехватила руку парня и резким ударом выломала его локоть в обратную сторону. Одновременно с этим раздался громкий хлопок и голова девушки дернулась назад.
У Максима все похолодело внутри.
Он вновь попытался подняться.
Но Ирина вырвав из руки парня пистолет, несколько раз ударила его рукояткой в лицо. Последним ударом девушка с громким хрустом свернула парню нос на бок. Далее не обращая на завалившегося на бок парня, она метко запустила пистолетом в голову последнего убегающего. От удара тот перекувыркнулся и упав на землю и больше не шевелился.
Ирина подошла к Максиму, протянула руку помогая подняться, а затем как ни в чем не бывало продолжила, направляясь теперь к выходу.
— Вот ты Максим, из тех людей, что против шестерых, встанут грудью и будут защищать хрупкую девушку. Тебе не важно сколько противников и сможешь ли ты их победить. И все это с учетом того, что ты добрый, застенчивый и далеко не герой. И таких как ты, очень мало. А ребят готовых вшестером напасть на одного, и показать свою силу, все больше и больше.
— У нас появился шанс сломать гребаную теорию Дарвина. Это настоящая эволюция людей, хоть и искусственная. И мы сами можем диктовать правила. Мы будем решать кто будет выживать.
— Ты почувствовал насколько честность и смелость не способствует выживанию? А мы теперь у тебя появилось значительно больше шансов.
В голове у Максима прояснилось и он уже мог нормально идти. Лицо и челюсть саднили, но он на это почти не реагировал.
Внутри тоже было пусто, он не чувствовал ни злости ни страха, ни апатии. Он был спокоен. Просто анализировал ситуацию и поведение Ирины.
Он хотел что-то ответить девушке, но чувствовал что это плохая идея, — рот лучше не открывать, челюсть болела нехорошо.
Максим понимал, что Ирина именно на такой исход и рассчитывала. Она специально привезла его в этот лес, может даже своим гипнозом подействовала на тех парней. Но как ни странно, он отнесся к этому со спокойствием и пониманием. Демонстрация удалась
Когда они вышли к фонарю который осветил лицо Ирины, он увидел что у нее вся левая сторона лица залита кровью. Вначале он не понял куда ее ранили, но потом увидел длинный тонкий рубец, который затягивался прямо на глазах.
— А знаешь Максим, если бы не ты, я наверное убила бы их. — сказав это, Ирина внимательно посмотрела на Максима. — Осуждаешь?
Максим оторопело промолчал. Накладывались последствия драки, но и слова Ирины возымели эффект.
— Я тебе так скажу, — продолжила девушка. — Если вдруг кто-то говорит или делает такое, за что ты можешь его осудить, очень сильно задумайся. Может этот человек, понимает нечто большее чем ты, а вот именно ты в своем невежестве не прав и достоин порицания. Глядя на вещи под таким углом, ты сможешь противостоять воздействию пристрастности. Сможешь с холодной головой принять правильное решение.
— Я понял, выдавил из себя Максим.
Для него роль сегодняшней прогулки и слов Ирины стала проста и очевидна. Девушка просто макнула его головой в его собственные рассуждения и сомнения. Она будто сказала ему: не торопись рассуждать, пока совсем ничего не понимаешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Глядя пристально на Максима, Ирина усмехнулась
— Ну и хорошо, поехали обратно к доктору? — весело отозвалась она. — У него талант от Бога, вмиг тебя вылечит.
Пока они ехали, Максим молчал. И через несколько минут Ирина нарушила молчание.
— Начни приучать себя к тому что ты больше не обычный человек. В тебе уже больше силы чем у среднестатистического парня, но ты в себя еще не веришь, и ведешь себя так будто ничего для тебя не изменилось.
Максим недоуменно посмотрел на девушку.
— Ты мог победить всех тех хулиганов в одиночку. Но ты в себя не верил и в твои планы, входила нейтрализация только самого опасного. Про остальных ты забыл. Вернее не подумал о том, как драться с шестью людьми.
— Но это невозможно… — сказал Максим и сам оборвал себя на полуслове. Ведь Ирина очень быстро с ними справилась, а она девушка.
— Возможно все, ну до тех пор, пока ты не оставляешь попытки это решить. А когда решаешь для себя что ты что-то не сможешь, только после этой границы, дело становится невыполнимым.
Оставшуюся дорогу они оба молчали.
Глава 5. Рассуждения и записи
После того как Ирина и Максим вышли на улицу из больницы. Он не мог поверить что сломанная челюсть и разбитое лицо может восстановиться меньше чем за полтора часа.
Может челюсть и не была сломана и Максим себе это фантазировал. Но ссадин на своем лице он не увидел.
— У нашего врача, больница это прикрытие. Ему не нужны никакие приборы и аппараты. Он как-то на прямую может взаимодействовать с телом. Любые раны может вылечить у людей.
— А у нас?
— Так я нас и имею в виду. Мы люди.
— Но ты вроде говорила что человечность удел людей, с намеком что мы больше не люди.
— О как хватил. Я лишь говорила про человечность.
— Ну а как вы называете наш, э-э вид.
— Ну, Дмитрий Викторович например, хотел назвать нас homo dignus, человек достойный. Я когда услышала, сказала что он сам дигнус. Врач на это обиделся и перестал пытаться нас классифицировать. Хотя некоторые до сих пор за глаза называют его Дигнусом. Или гнусом.
Девушка хохотнула.
— Но как тогда отличать своих от не своих?
— Ну слушай, мы люди. Австралопитеки в свое время, тоже назывались людьми, но поверь, если бы ты такого увидел, то вряд ли назвал бы его человеком. Мы люди, следующий этап эволюции. Остальные уже нет, они прошлое. Кроманьонцы истребили неандертальцев, мы завершаем эпоху хомосапиенсов. К сожалению не так кроваво, как мне хотелось бы, но людей устаревших с каждым годом все меньше. Они либо становятся одними из нас, либо умирают. Размножаться дальше мы им не дадим. По крайней мере я на это надеюсь.
Максим всегда был сдержанным. Это совсем не означало что внутри он тоже был спокоен. О, внутри него всегда горел пожар. Но он давно научился никому не показывать то, что происходит у него внутри.
Он молча выслушал Ирину, где-то даже покивал. До этого, он также молча слушал, что говорил ему Дмитрий Викторович. Но внутри у Максима происходили сложнейшие процессы, обработки всего что с ним произошло и что он услышал.
Его мысли метались из крайности в крайность. От бурлящего восторга от перспектив и возможностей открывшимися ему, до ужаса от того что на самом деле представляет собой Ирина. Он воочию ощутил то, чего так опасалась Женя. Быть может со временем его взгляды поменяются, и для Максима станет очевидным, что по другому нельзя. Но пока что его воротило от мысли, что однажды он станет рассуждать так же.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда Максим наконец добрался до дома и смог залезть под одеяло, он чувствовал что долго сегодня не сможет заснуть.
