жалуют, те ж леса зорят, рыбу в реках глушат. И еще скажу — ты увидишь только тех, кто не прячется, на большее твоей искры не хватит. А не-люди разные бывают. Есть те, кто свою суть прячет и не всегда для дел добрых.
— И как же мне быть?
— Я ж говорю, осторожней будь. Поучиться бы тебе… Ладно, зови еще, расскажу, что знаю. Хорошая ты девка, хоть и мала еще. Да, чуть не забыл… Ты защитника своего побереги. Я его, конечно, найду, если снова потеряешь. Но ведь скоро холода пойдут, если в печь твоего Старичка сунуть — сгорит как миленький.
— А что же мне делать?
— Посмотри материну книгу ведовскую, там много всего полезного есть.
— Какую книгу?
— Ту, которую ты в кармашке своего защитника прячешь. Все, дева. Бывай. Некогда мне с тобой сидеть.
Кондратьич метнулся в угол и исчез, словно растворился в сумраке кухни, а озадаченная Лелька пошла спать. Почитать мамину тетрадь можно было и утром, а поспать подольше вряд ли бы удалось.
Проснулась Лелька раньше сестры. Спать совсем не хотелось, так что она взяла мамину тетрадку, прихватила Старичка-Огневичка и уселась в кухне с твердым намерением найти нужный рецепт. «Заговор от лихих людей, заговор для защиты дома, наговор на воду от больной головушки» — бормотала она. Наконец нашлось то, что требовалось — заговор на охрану сокровища. Игрушечный гном на сокровище не тянул, но для Лельки сейчас не было вещи важнее и ценнее. Сам заговор был несложным, однако для того, чтобы все получилось, нужен был мешочек из синей ткани, в который надо было поместить травяной сбор. Семена тмина нашлись тут же, на кухне, полынь можно было сорвать во дворе, а вот можжевельника и чертополоха поблизости не было. «Поищу возле рощи» — решила Лелька, быстро сжевала бутерброд и побежала на улицу.
На опушке рощи ее вновь встретили Уля и Дана. Было прохладно, но девочки так и ходили в своих сарафанчиках. Лелька мимоходом удивилась: «И как они не мерзнут?», а потом, словно ее кто-то подтолкнул, взглянула на девочек, как учил ночью Кондратьич, ис ужасом поняла, что они не люди.
Подружки, увидев, как с Лелькиного лица сползает улыбка, сменяясь откровенным ужасом, переглянулись и вздохнули. «Она все поняла» — сказала Дана. А Уля негромко попросила: «Погоди минутку, пожалуйста. Мы тебе худого не сделаем, потом сами уйдем, если захочешь». И такими несчастными были эти девчонки, что сердце Лельки дрогнуло. Она вспомнила, как играла с ними все лето, делилась своими бедами, слушала рассказы о лесе.
— Вы кто?
— Мы лесавки, лесные духи. Когда-то мы были обычными детьми, но погибли в лесу. У нас не было богов-покровителей, так что Лесной хозяин оставил нас себе и сделал духами-служителями.
— А как это — боги-покровители?
— Раньше, когда рождался ребенок, его отдавали под покровительство богу, которому служила семья. Мальчишек обычно посвящали Хорсу, Велесу или Перуну, девочек — Мокоши или Живе, а иных и Моране. Когда такой человек умирал, то отправлялся богу на суд, а тот уже решал — отправить душу на новый круг, заточить в Нави, отпустить в Правь. Позже детей стали крестить в церкви, но лешие, водяные и другие помощники старых богов явились в мир раньше Христа, власти его не признавали и не боялись. За это их стали звать нечистью. Я была крещеная, а Дана умерла слишком маленькой, ее даже окрестить не успели.
— А умирать было страшно?
— Нет, я мала была, ничего и понять не успела. Увязалась с сестрами за грибами в лес, заплутала, только собралась заплакать — вижу дяденька стоит и зовет меня с собой. Я и пошла к нему. Так меня Лесной хозяин и забрал. Давно это было, батюшка мой с Ермаком в эти края пришел. А Дану мать на покос взяла, не с кем ей было дочку-годовушку оставить. Пока косила, волк девочку и унес. С тех пор мы живет здесь, храним лес. Люди нас не видят, ты первая углядела. Мы так радовались, что ты с нами разговариваешь, про настоящие чудеса рассказываешь. Ты теперь больше с нами не будешь играть?
— А вы хотите?
— Конечно хотим. Только мы здесь, пока лес не спит. С первым листом выходим, после Авсеня прячемся до весны. Но ты ведь не беседовать сюда так рано пришла?
Лелька еще немного подумала, потом мысленно махнула рукой и рассказала о своей беде.
— Значит тебе цветки чертополоха нужны и можжевеловые листья? Листочки быстро найдем, а вот цветов почти не осталось. Но я знаю местечко. Ты подожди немного, мы скоро.
И девчушки легким ветерком упорхнули в рощу. Вернулись они минут через десять.
— Вот, смотри: это с можжевельника листья, а это чертополох. Он последний, отцвел уже, больше в это лето не будет. Только его подсушить надо.
— Спасибо, девчата! Побегу оберег делать.
— А ты еще придешь?
— Завтра, ладно? Сегодня уже не успею, надо еще тете Наташе помочь, я обещала.
Лелька не оглядываясь побежала домой, а две подружки словно растворились в лесном сумраке. Дома Леля разложила собранные травы на старой газетке и спрятала за шторку в зале. Подоконник там был узкий, так что за шторки никто обычно не заглядывал, но Лелька на всякий случай попросила: «Домовой дедушка, присмотри за моими травками, пожалуйста. Лето кончается, я новых больше не найду, а мне очень нужно». Она не была уверена, что ее услышали, но делать было нечего.
Синенький лоскуток для мешочка нашелся в тети-Наташином рукодельном ящике. Наталья любила и шить, и вязать, хотелось ей и дочку с племяшкой к рукоделью приохотить, так что девчонкам разрешалось брать обрезки ткани, нитки, иголки. Правило было одно: взяла, попользовалась — убери на место. Швея из Лельки была та еще, но сделать мешочек было несложно, с парой швов она управилась быстро. К вечеру травы на окошке высохли окончательно, так что Лелька убрала их в мешочек, прочитала выученный наизусть заговор из маминой тетрадки и спрятала оберег в кармашек Старичка рядом с родительским письмом.
За день Лелька так умаялась, что заснула мгновенно, и даже обычных снов про туман в эту ночь
