Признаться, я очень хотел бы разобраться в этом совершенно непонятном деле самостоятельно.
Я замечаю, что при упоминании охраны ее плечи напрягаются, поднимаясь на полсантиметра, а затем она тяжело опускает их и оборачивается.
– Нет, сэр. В этом нет необходимости. Я приношу свои извинения…
Я прервал ее бесполезное бормотание.
– Сядьте, – говорю я, указывая на стулья за моим столом.
Она замирает, и через долю секунды, ожидая, пока она наберется смелости, я бью рукой по столу, все подпрыгивает. Фотография в рамке, которую она сдвинула на край, падает ничком.
Ее подпрыгивание – маленькая победа. Но то, что она садится за стол по моему указанию, – уже большая победа.
Я внимательно рассматриваю изображение в своей руке, как будто это произведение искусства, изображая, что критикую ее сексуальные ягодицы.
Она прерывает меня, снова извиняясь, хотя на этот раз, клянусь, она хлопает ресницами.
– Мне очень жаль, мистер Вулф. Я увлеклась. Это больше не повторится.
– Ваше имя, – рявкаю я, перебивая ее.
– Эль Страйкер, – был четкий ответ. С тем же успехом она могла бы назвать свое полное имя, ранг и серийный номер.
Мое сердце останавливается, когда я слышу знакомую фамилию. Я моргаю, подмечая слабое сходство. На первый взгляд, они ничем не похожи: он шатен, она блондинка, но в ее голубых глазах виднеются проблески интеллекта.
– Страйкер… Дэниел ваш отец?
– Да, – отвечает она на автомате, но я вижу страх, вызванный признанием.
Но почему она боится? Потому что она была схвачена, будучи инсайдером Дэниела, как и его так называемые телохранители? Или боится, что о ее неподобающем поведении станет известно отцу? Или чего-то другого?
В моей голове разыгрывается сотня сценариев, и в одном из них сам Дэниел замешан в этом странном инциденте, намеревавшись устроить своего рода скандал, чтобы ослабить мои позиции в компании и разрушить шансы возглавить штаб-квартиру.
Это довольно преувеличенно, но момент слишком подходящий. Если у Дэниела в компании есть костяк сотрудников из членов семьи…
От одной только мысли меня охватывает ярость. Неужели он пал так низко? Я знал, что он попытается помешать мне, но думал, что поведет себя достойнее.
– Это Дэниел вас подговорил? Дискредитировать меня таким дурацким способом? – спрашиваю ее. – Потому что если это он…
– Нет! – отважно говорит Эль, поднимая руку. Она напугана, очень напугана, но в ее голосе я слышу честность. Она рьяно мотает головой. – Он бы никогда так не сделал! И если он узнает об этом, он… Он убьет меня.
Я открываю рот, чтобы назвать ее лгуньей, но останавливаюсь. Она звучит убедительно. Она говорит правду? Зачем тогда приходить в моей кабинет и буянить, как полуголая уличная девка после пьянки в пабе?
Искренний язык тела подкрепляет мои слова.
– Тогда зачем? – спрашиваю я.
Она опускает глаза, впервые дав слабину.
– Вам когда-нибудь бросали вызов сделать что-то настолько безумное, от чего вы совершенно точно должны отказаться, но пламя внутри вас буквально умоляет пойти на это, даже если вы осознаете, как это смешно? – Слова отдельными звуками скатываются с ее дрожащих губ.
Я вскидываю бровь, озадаченный, удивленный и заинтригованный одновременно.
– Вызов? Выходит, если кто-то бросит вам вызов спрыгнуть с моего балкона в каньон позади нас, то вы, мисс Страйкер, непременно прыгнете? – спрашиваю я.
В иной ситуации я бы знал, какой ожидать ответ на этот дурацкий вопрос. Но в случае с этой женщиной я не уверен, что она не найдет способ сделать это.
– Нет, – тихо отвечает Эль, и ее акции растут в моих глазах. Игривая? Да. Склонна совершать глупости? Очевидно. Но, по крайней мере, она знает, как вести себя в определенных обстоятельствах. – Но если вы имеете в виду прыжок с парашютом, тогда я могу прыгнуть, хоть и боюсь высоты.
Она пожимает плечами так, будто страх высоты не повлиял бы на ее решение принять вызов.
И ее акции резко взлетают вверх.
Интеллект и мужество, приправленные безумием и спланированными маневрами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Это восхищает. И учитывая, что она дочь Дэниела, пугает.
Она хороша, а значит, он еще лучше.
– Допустим, я вам верю. Расскажите об этом вызове, – прошу я, откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза, как будто она собирается рассказать мне сказку на ночь, но, честно говоря, я хочу сосредоточиться на ее голосе. Поймать ее на лжи, если она будет колебаться или путаться в своей истории.
– Мы с моей подругой Тиффани работаем внизу. Мы подбиваем друг друга на всякие глупости, чтобы не скучать. Пустяки, ничего неуместного на работе, и странные вещи, но только в свободное время. Мы всегда этим занимались. И она несколько раз бросала мне вызов поговорить с вами, потому что вы… Ну, вы.
Она умолкает, и я приоткрываю один глаз и вижу, как она разглядывает меня с ног до головы. Любопытно. Я замечаю, как она сглатывает и слегка прикусывает губу, затем вновь закрываю глаза в ожидании окончания ее рассказа.
Но молчание затягивается, и я открываю глаза.
– И вместо того, чтобы поговорить со мной, вы облепили мой кабинет этим…
Я снова беру листок, и она сердито ворчит.
– Я говорила с вами. «Доброе утро, сэр» – и в ответ мычание. «Милый костюмчик» – и никакой благодарности. Однажды я уронила перед вами целую стопку документов, и вы буквально перешагнули через меня по пути к лифту.
Это обвинение.
Как я мог не замечать ее? Признаю, я отнюдь не жаворонок, но неужели я был настолько погружен в свои дела, что проходил мимо, игнорируя Эль? Как я мог не замечать такое потрясающе красивое создание?
Я отдаю себе отчет, что произвожу впечатление, и знаю не понаслышке о женщинах, гоняющихся за моей внешностью или деньгами.
Однако выбранный момент вызывает подозрения и сомнения.
– И по причине моего непреднамеренного игнорирования вашего увлечения вы и ваша подруга решили, что следующим логичным шагом будет… это? – Я быстро показываю ей изображение ее же задницы, а затем вновь поворачиваю его к себе.
– Она бросила мне вызов «оставить свой знак» на мое усмотрение. Ее идеи были безумными. – Ее нижняя губа на мгновение исчезает за зубами.
– Ее идеи были безумными? Расскажите, – прошу я, интересуясь тем, что же они считают более безумным, чем этот старый школьный розыгрыш.
Вздохнув, Эль начинает загибать пальцы.
– Оставить трусики на вашем кресле, оставить отпечаток задницы на столе, передвинуть все на один сантиметр, и моим любимым было нарисовать усы на вашем портрете. Она была уверена, что он у вас есть, но так как его нет, мне пришлось импровизировать. Думаю, было бы неправильно рисовать усы на этой фотографии.
Она указывает на фотографию кудрявой девочки, которую я поставил на стол в качестве напоминания о том, почему я делаю то, что делаю.
– Это моя сестра Элизабет… Лиззи. Она дома в Лондоне с моей семьей.
Глаза Эль просияли. Интересно, за кого она приняла Лиззи?
Я начинаю верить сумасшедшей истории, которую она придумала, но я не дурак. То, что это может быть причиной, не означает, что нет других. Или, возможно, она умеет врать куда лучше, чем кажется.
Я задумчиво смотрю на нее, и она пристально смотрит на меня.
Я первым отвожу взгляд, стараясь думать о чем-то, кроме ее сексапильности, чтобы успокоить свои мысли. Я решаю преследовать ее, как хищник, коим и являюсь, а еще, возможно, повернуть ситуацию в свою пользу. Я встаю с кресла, расхаживаю по комнате, ощущая, как ее глаза следят за каждым моим движением. Она думает, что наблюдает за мной, но и я наблюдаю за ней так же внимательно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ваш отец – влиятельный человек, – говорю я сдержанным и ровным голосом, словно преподаватель на лекции. – Так почему же вы работаете на первом этаже, если он может устроить вас на другую должность?
– Он предлагал, – сразу отвечает Эль, более уверенно, чем раньше. – Но я отказалась. Мне не нужны одолжения.
