Читаем без скачивания Охотники за головами - Мишель Креспи

– В пятнадцать двадцать три на стройке, за которую ответственна наша компания, произошел несчастный случай. Полиция сразу разработала план спасательных работ. В нашу фирму в пятнадцать сорок четыре о случившемся сообщил по телефону мастер, фамилию и координаты которого я вам скоро сообщу. Он сказал, что обвалился один этаж и есть жертвы. От волнения мастер не упомянул о причинах несчастного случая. Это все, что мы узнали из первых уст. По нашим данным, на строительстве здания работали шестнадцать человек. Они не все находились на одном этаже, но мы полагаем, что некоторые могли быть там. Нет оснований полагать, что в числе жертв могли оказаться посторонние, так как вход на территорию стройки был закрыт. Сейчас, когда я говорю с вами, нам абсолютно ничего не известно. Пожарные и санитары уже работают на месте катастрофы, и я сейчас же туда отправлюсь. Префектура выделяет помещение для прессы. Мы с вами встретимся там около семнадцати часов, так что у вас будет материал к вечерним выпускам. К тому времени у меня будет более полная и проверенная информация. Благодарю вас.

Не глядя на дель Рьеко, я умолк и вернулся на свое место. Хирш, сидевший рядом, состроил одобрительную мину и шепнул мне на ухо:

– Очень профессионально.

Дель Рьеко задержал на мне ничего не выражающий взгляд. Он, похоже, был рассержен, но не хотел нового инцидента.

Сделав какие-то пометки, дель Рьеко встал, скрестил пальцы и, слегка покачиваясь с пятки на носок, сказал:

– Если бы это были курсы повышения квалификации, у меня нашлось бы немало замечаний. Но вы здесь не для того, чтобы совершенствоваться, хотя кое-кому это не повредило бы. Но поезд уже ушел. За одним исключением, вы играли в игру и...

– Исключение... это я? – встрепенулся Эме Леруа.

– Нет, не вы. Позвольте мне по-своему вести занятия и прошу меня не перебивать... Теперь мы переходим к другому жанру. В этот раз речь пойдет о собеседовании при найме на работу...

– Это мы проходили, – шепнул мне Хирш. – Спецы...

– ...где вы будете играть роль кадровиков. Вам придется...

– Послушайте, среди нас есть кое-кто занимавшийся этим. Все ваши скетчи – специально для нее. Надо объявить ее вне конкурса и придумать что-нибудь интересное для нас!

– Вы меня имеете в виду? – спросила Лоранс Карре.

Я никогда не видел ее улыбающейся, за исключением случая, когда она разговаривала с матросом-итальянцем, а голос Лоранс заморозил бы и вампира.

Леруа не стал увиливать.

– Да, вас, разве есть другие?

– И что же вы думаете? Что я родственница этого господина или его любовница? Что он все это устроил ради меня? Так вот, если бы такое было, я была бы очень польщена, но, видите ли...

Дель Рьеко постучал по столу:

– Хватит! Господин Леруа, сделайте одолжение, дождитесь конца стажировки. А если вы недовольны, то можете написать в "Де Вавр интернэшнл" и пожаловаться на мое возмутительное пристрастие. Как вы заметили, здесь собрались люди разных профессий. И только случайно у кого-то оказываются качества, дающие преимущество в первый же день. У нас как в "Тур де Франс": есть шоссейные этапы и горные. На ровных этапах выигрывают шоссейщики. Посмотрим, как вы поведете себя в горах, есть ли у вас выносливость, да и доберетесь ли вы до них.

Леруа поджал губы и умолк. Лоранс Карре презрительно вздернула подбородок.

Собеседования при найме на работу оказались забавнее. Дель Рьеко вручил каждому кандидату вымышленный опросный лист и наблюдал, разберется ли в ловушках играющий роль нанимателя. Многие охотно следовали замыслу игры, но были и такие, кто проявлял изобретательность в постановке неразрешимых задач собеседнику: бег по пересеченной местности с упоминанием непоправимых недостатков. Моран разыграл сногсшибательный номер с южанином, который якобы был заикой, но всемирно известным экспертом по редким металлам, чем вызвал взрыв хохота. По окончании интервью директор по найму составлял краткую заметку с заключением о целесообразности приема на работу. Мне достался в партнеры мужчина с арабской фамилией эль-Фатави или что-то в этом роде, и я решил нанять его в качестве начальника службы безопасности при условии, что он быстро предоставит мне сведения о своей судимости – я сразу сообразил, что в этом и заключалась ловушка. Затем я очутился перед Шаламоном и предложил свою кандидатуру на должность ответственного за обучение. Несчастный не нашел для меня нужных вопросов, так и не узнав, что, предположительно, меня отстранили от преподавательской деятельности за сексуальные домогательства, и принял на работу.

Уже к вечеру мы должны были защищать противоположные точки зрения за тремя "круглыми столами". За первым речь шла о допинге спортсменов, за вторым – о либерализации марихуаны, а за последним – о судьбе малолетних преступников. Упражнение походило на главный устный экзамен в Национальной школе управления, где необходимо уметь в течение десяти минут рассуждать на любую предложенную совершенно незнакомую тему, скрывая свою некомпетентность. В свое время я достаточно поучаствовал в заседаниях руководства, и подобное упражнение не представляло для меня никаких трудностей. Я снова заметил, что меня не сталкивали ни с Шарриаком, ни с Лоранс Карре. Они явно применяли систему отбора и лучших старались не ставить лицом к лицу. По крайней мере к такому нескромному выводу я пришел к концу дня.

За ужином мы заняли те же места, что и накануне. Меня всегда изумляла быстрота обретения привычек. У каждого уже был свой стул, вскоре таковыми станут и кольца для салфеток. Произошли лишь две или три перемены: Лоранс Карре, уставшая от шоу Морана, пересела за наш стол, а Шаламон присоединился к четверке. Начало проявляться родство душ: Моран и его услужливое окружение – единственный укомплектованный стол, чуть подальше – заброшенная пятерка и наш кружок: Карре, Шарриак, Хирш, Пинетти и я. Группа Морана шумела меньше, чем накануне: сказывался утомительный день, поглотивший их энергию. В другом конце столовой молча жевали Шаламон и дама в свитере в компании эль-Фатави и лысого.

– Ну что ж, – усаживаясь, проговорил Пинетти, – мне лестно сидеть рядом с сильнейшими.

– Это еще неизвестно, – возразила Лоранс Карре.

Пинетти повертел в руках вилку.

– Ладно, ладно, это все заметили. Иногда, правда, непонятно, куда они клонят, но в основном все ясно.

На лице Лоранс Карре появилось скептическое выражение. Губы Шарриака дрогнули в полусаркастической усмешке.

– Мадам осторожничает, – прокомментировал он. – Я тоже, чего греха таить. Нас рассматривают под всеми углами зрения. Такое впечатление, будто мы матрешки: внутри первой – вторая, во второй – третья и так далее.

– А в последней что? – спросил Хирш.

Шарриак поднял глаза к потолку:

– Кто знает? Может быть, бриллиант. Может быть, ничего.

– Полагаю, это зависит от каждого, – сказал Хирш. – Они не скрывают, что очищают нас лист за листом, как артишок. И смотрят, в какой момент мы треснем.

– Артишоки не трескаются, – заметила Лоранс Карре.

– Они нет, а мы – можем, – заключил Хирш.

На некоторое время воцарилось молчание – пока официант ставил на стол салат из зелени, украшенный кусочками швейцарского сыра.

– Я уже мечтаю о еде, в которой совсем не было бы сыра, ни крошки, – бросил Пинетти. – А то мы наберем килограммов по пятнадцать.

– Это все из-за коров, – сказал Хирш. – Нужно же сбывать их продукцию. Кстати, о коровах. Вам известно, что они портят озоновый слой? Газы в их кишечнике содержат огромное количество метана.

Лоранс Карре огорченно прищелкнула языком.

– Прошу вас... мы же за столом. Если пойдет разговор о желудочных проблемах жвачных животных, я лучше вернусь к Морану. Он, конечно, развязный, но не вульгарный.

Хирш порозовел от такой отповеди. Он поискал что-нибудь хлесткое в ответ, но, ничего не найдя, уткнулся в свою тарелку. Шарриак смотрел на него с нескрываемым весельем, потом взглянул на Лоранс Карре и потянулся на стуле:

– Эх, обожаю такие потасовки... С мадам, думаю, у нас не будет в них недостатка.

Лоранс искоса глянула на него:

– Меня не очень интересует воздействие продуктов пищеварения рогатого скота на окружающую среду. Но если вам всем угодно послушать небольшой доклад на эту тему, я не буду выступать против такого единодушия.

Шарриак почесал бровь, затем, облокотившись на стол и положив подбородок на скрещенные пальцы, уставился на Лоранс Карре:

– Вы – чудо. Когда вы говорите, можно подумать, что читаете текст. – Он повернулся к нам, призывая в свидетели: – Я не прав? Мне редко такое встречалось. Она будто пишет свою реплику в голове, а потом прочитывает ее. Как вы это делаете?

Лоранс Карре наклонилась и проглотила кусочек салата. Но Шарриак не отставал:

– Не подумайте, что это плохо, напротив, даже очень хорошо. Но ваша манера выражаться... чисто литературная. Слушая вас, как бы читаешь книгу. Вы никогда не расслабляетесь?