— Надо же, как все просто, — пожал плечами Джейс. — Даже до конца не дослушали. Интересно, а если бы я попросил благословить меня на истребление всех, кто носит белые носки с черными ботинками?
— Ангел слышит твои мысли, — сказал Люк. — Необязательно произносить их вслух, Джонатан.
По лицу Джейса пробежала тень — неуверенности, удивления, облегчения? Но сказал он лишь:
— Не зовите меня так.
Они прошли мимо пустых деревянных скамеек, мимо сияющего пламенем свечей алтаря. Люк с интересом оглядывался по сторонам, особенно его удивил лифт, похожий на золотую птичью клетку.
— Это явно придумала Мариза, — произнес он, когда двери открылись. — Вполне в ее вкусе.
— Когда меня сюда привели, лифт уже тут был, — сказал Джейс.
Наверх они ехали в молчании. Клэри нервно вертела в пальцах бахрому шарфа. Ее мучила неловкость за то, что отправила Саймона домой, пообещав позвонить. Он явно почувствовал, что ему самым бесцеремонным образом дали отставку. По крайней мере, уходил он очень обиженным. И все же взять Саймона с собой Клэри никак не могла — незачем ему смотреть, как Люк будет просить Маризу Лайтвуд сменить гнев на милость.
Лифт, вздрогнув, остановился. У выхода их ожидал кот по имени Черч со сбитым набок красным бантом на шее.
— Где Мариза? — спросил Джейс, погладив кота.
Черч громко замурлыкал и направился по коридору, как будто приглашая следовать за собой. Люк продолжал с любопытством оглядываться.
— Не думал, что увижу местный Институт изнутри…
— Как впечатления? — поинтересовалась Клэри.
— Очень похоже на Институты в Лондоне и Париже. Хотя здесь как будто…
— Как будто что? — спросил Джейс, который прежде молча шел впереди.
— Холоднее, — закончил Люк.
Джейс ничего не ответил. Черч привел их к дверям библиотеки и сел в стороне, давая понять, что дальше он идти не намерен. За массивной деревянной дверью были слышны голоса, однако Джейс вошел без стука.
Раздался изумленный возглас. Клэри с замиранием сердца вспомнила о раскатистом басе Ходжа, звучавшем в этих стенах. Ходж ведь практически жил в библиотеке, а вместе с ним и ручной ворон Хугинн, который по приказу хозяина едва не выклевал Клэри глаза.
Конечно, сейчас там был вовсе не Ходж.
За столешницей красного дерева, покоящейся на каменных спинах двух коленопреклоненных ангелов, сидела женщина средних лет. У нее были темные волосы, как у Изабель, и худощавое телосложение, как у Алека. На ее пальцах сверкали разноцветные перстни, казавшиеся еще ярче на фоне строгого черного костюма.
Перед ней стоял стройный смуглый юноша с вьющимися темными волосами. Когда он обернулся к двери, Клэри вскрикнула от неожиданности:
— Рафаэль?!
Юноша также явно не ожидал встречи, однако быстро совладал с собой и улыбнулся, обнажив острые белые клыки.
— Dios! — воскликнул он, глядя на Джейса. — Что случилось, брат? Подрался со стаей волков?
— Либо ты невероятно проницателен, либо до тебя уже дошли слухи, — ответил Джейс.
Улыбка вампира стала еще шире.
— Слухи доходят до меня быстро.
Женщина встала из-за стола:
— Джейс, что произошло? Почему ты вернулся? Я думала, ты останешься у… — Она осеклась, видимо только сейчас заметив Клэри. — Это еще кто?
— Я сестра Джейса, — сказала Клэри.
— Заметно, — произнесла Мариза, не сводя с нее глаз. — Вылитый Валентин. Зачем ты ее сюда привел, Джейс? Она ведь из примитивных, я правильно понимаю? Вам всем опасно здесь находиться. А примитивным — особенно.
— Ну я-то не примитивный, — сказал Люк с еле заметной улыбкой.
Мариза равнодушно посмотрела на него, и вдруг глаза ее расширились.
— Люциан?!
— Привет, Мариза. Сколько лет, сколько зим…
Миссис Лайтвуд осторожно опустилась в кресло и положила руки на стол, вдруг как будто постарев.
— Люциан, — повторила она. — Люциан Греймарк…
— Это ты убил Габриэля? — произнес вампир, наблюдавший эту сцену, по-птичьи склонив голову набок.
— Да, — к изумлению Клэри, сказал Люк. — А он убил вожака, заправлявшего в стае до него. Так заведено у оборотней.
— Ты вожак? — переспросила Мариза.
— Если ты вожак, нам есть о чем поговорить. — Рафаэль грациозно склонил голову в знак почтения, однако глаза его смотрели настороженно. — Хотя, вероятно, сейчас не лучшее время.
— Поговорим, обязательно, — согласился Люк. — В последнее время навалилось много дел, было не до дипломатии.
— Это уж точно. — Рафаэль повернулся к Маризе. — Надеюсь, мы пришли к пониманию?
— Раз ты утверждаешь, что дети ночи непричастны к убийствам, я вынуждена поверить тебе на слово, — нехотя ответила Мариза. — По крайней мере, пока не прольется свет на другие улики.
— Прольется свет?… — повторил Рафаэль, нахмурившись. — Не лучшая формулировка.
Клэри заметила, что вампир вдруг сделался полупрозрачным, словно размытая фотография. Сквозь него можно было даже различить контуры материков на металлическом глобусе Ходжа. Рафаэль буквально таял в воздухе, как карандашный набросок, по которому прошлись ластиком, и наконец совсем исчез. Мариза вздохнула с облегчением.
— Это что, призрак? — выдохнула Клэри. — Рафаэль умер?
— Нет, — сказал Джейс. — Просто проекция. Вампир не может явиться в Институт во плоти.
— Почему?
— Потому что это священное место, а он проклят, — ответила Мариза и обратила взгляд льдистых голубых глаз на Люка. — Так, значит, ты теперь вожак стаи? Ну что ж, ничего удивительного. Именно этого и стоило от тебя ожидать.
Люк как будто не услышал сарказма:
— О чем вы говорили с Рафаэлем? Об убийстве одного из наших?
— Да, и не только, — сказала Мариза. — Два дня назад в центре города было обнаружено тело убитого мага.
— Почему ты допрашивала Рафаэля?
— Тело мага было обескровлено. Есть версия, что убийца ликантропа также охотился за кровью. Ему просто помешали. Конечно, в первую очередь подозрение пало на вампиров. Но Рафаэль утверждает, что его народ не имеет к этому отношения.
— Вы ему верите? — спросил Джейс.
— Сейчас я не намерена обсуждать с тобой дела Конклава, — отрезала Мариза. — И уж тем более в присутствии Люциана Греймарка.
— Я теперь просто Люк, — безмятежно произнес оборотень. — Люк Гэрровэй.
— Тебя вообще не узнать, — сказала Мариза. — Не отличить от простого смертного.
— Именно этого я и добивался.
— Мы думали, ты погиб.
— Вы надеялись, — все так же безмятежно поправил Люк. — Вы надеялись, что я погиб.
