пропал напрочь, как и сон. Так что весь остаток дня и всю ночь я проторчала в комнате. То часами лежала или сидела, глядя в одну точку, то резко вскакивала и начинала наматывать круги вокруг кровати, то пыталась связаться с Максом по кристаллу связи, хоть это и было абсолютно бесполезно. Создавала какую-то иллюзию активных действий, не могла сидеть сложа руки.
К утру голова разболелась нещадно, а выхода из сложившейся ситуации я так и не видела. Вдобавок ко всему в дверь каждый час начал ломиться доктор Айвар. Настойчиво так, но все еще культурно. Принципиально никак не реагировала на его увещевания о том, что ему нужно убедиться в моем хорошем состоянии, что необходимо сделать еще одну инъекцию экспериментального препарата. Да пошел он гиблой чащей! Не собираюсь я тут кому-либо подчиняться.
К обеду в дверь забарабанили еще сильнее. И на этот раз я вздрогнула, ощутив ауру Эдгара и услышав его холодный голос:
— Не советую пропускать время инъекций, огонек. Докторами все рассчитано в строгой ежедневной дозировке. Если ты пропустишь хоть одну инъекцию, придется в следующий раз давать двойную дозу, и она повлияет на тебя более жестко, чем обычная одинарная. Будешь потом ходить как пьяная, тебе это не понравится.
— Я и так не сильно в восторге! — все-таки гаркаю в ответ.
— Ариана, я не выбиваю дверь, только потому что даю тебе шанс самой одуматься. И как следует извиниться передо мной за свою вчерашнюю выходку.
Чегооо?! Эти слова возмущают меня до глубины души. Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но Эдгар добивает меня всего одной фразой:
— Если ты до вечера не выйдешь из комнаты, я просто вынесу дверь нахрен и прикую тебя наручниками к своей кровати. Может, тогда до твоей светлой головки, наконец, дойдет, что ты перегибаешь палку, и со мной лучше не шутить?
Меня бросает в дрожь от этих слов. У меня нет ни малейших сомнений в том, что Эдгар сделает именно так, как говорит. Поэтому вроде как будет разумнее согласиться пока с его требованиями и немного поскакать под его дудочку, выжидая удачную позицию для побега. Но в то же время… В то же время как же это все унизительно!
Прислушиваюсь к звукам в коридоре, но за дверью тихо, и аура Эдгара больше не ощущается в опасной близи. Ушел… Что ж, тем лучше. Хотя не могу отрицать того, что сердце все еще бьется при воспоминаниях о сладких прикосновениях того, кого боялась все эти годы, но о ком тайно скучала, несмотря на свое печальное положение. Возможно, в глубине души я даже надеялась на то, что когда-нибудь Эдгар сам меня найдет. Отыщет и стиснет в крепких объятьях, и все снова будет как раньше. Как в те времена, когда мы просто были вместе, и просто были счастливы друг с другом. До того, как нас разделили стихии…
У меня мурашки бегут по всему телу от горьких воспоминаний. Стараюсь не копаться в своей голове, не бередить прошлое. Ни к чему это сейчас. С настоящим бы разобраться…
Доктор Айвар больше не приходил, зато ко мне решил наведаться элементаль Базилио. Дух влетел в распахнутое окно и завис в воздухе, глядя на меня с немым укором и скрестив руки на груди.
Хмуро смотрю на духа, предпочитающего являться в облике совсем юного мальчугана. Черты его лица размываются и скорее угадываются, но в целом понятно, что передо мной завис мальчишка. Вот, кстати, много раз замечала, что элементали почему-то очень любят принимать облики юных парней и девушек. Причём чем старше элементаль, тем более легкомысленную личину он на себя одевает, словно бы уравновешивая свой возраст. И судя по взбалмошному поведению Базилио и его виду, лет ему было очень, очень много.
Какое-то время мы молчим, сверля друг друга взглядом. Я жду, пока элементаль даст понять, что ему от меня нужно, а он сам то ли ожидает моей реакции на его появление, то ли ждёт вопросов. Ну вот и как с ним быть? Что ему от меня нужно? Сам пришел или по указке Эдгара?
— Зачем явился? — нелюбезно спрашиваю я, поняв, что элементаль не собирается заговаривать первым.
Тот сразу оживает и произносит укоризненно:
— Вам пора отправляться на ужин, госпожа. Хозяин будет ждать.
— Я не голодна.
— Вам необходимо хорошо питаться, чтобы ваш организм мог справиться с новыми инъекциями.
— Отлично! Тогда я тем более не буду ужинать. Не собираюсь облегчать задачу докторам и этому монстру Ставинскому в частности.
— Госпожа, если вам интересно мое мнение…
— Неинтересно.
Базилио громко фыркает и делает в воздухе кувырок, мельтеша перед моим носом. Канючит противным таким голосом:
— Ну чего ты такая хмурая?
— Ни выпивки, ни мальчиков рядом не вижу, вот и грущу, — огрызаюсь я.
— Слушай, ну я ж по-хорошему к тебе пришёл. Помочь хочу, да! Господин знаешь как разозлиться, если ты на ужин не явишься?
— Догадываюсь, — бурчу себе под нос.
— Так он и на меня разозлиться! — горячо уверяет меня элементаль, сложив перед собой ручки в молитвенном жесте. — Знаешь, как мне от него достанется? Ууу!
— Ты его энергией питаешься, что ли? — осеняет меня.
— Ну да, — как-то жалобно вздыхает элементаль. — Как и все местные духи. А я тут самый старший, самый главный! И за все отвечаю, эх. Знаешь, как господин разозлиться, если ты к нему на ужин не спустишься? Ууу что будет! Он меня тогда на голодном пайке оставит, ну! Ну чего тебе стоит поесть в обществе господина, а? Повар знаешь как старался?
Базилио смешно надувает губки, и я невольно улыбаюсь.
— Ладно, я поужинаю с этим монстром, — наконец, решаю я. — Негоже "ребенка" заставлять голодать.
А про себя думаю: может, получится разузнать побольше ценных сведений? Пробовать все равно стоит, раз уж я попала сюда и так плотно влипла.
"Ребенок", то есть элементаль, делает в воздухе ещё пару кувырков, восклицая что-то невнятное но восторженное, потом радостно говорит:
— Вилх всемогущий, как же хорошо!..
— Всемогущий у нас Вилмах, а Вилх — проклятый, — укоризненно качаю я головой.
— У элементалей другие божества. И мы точно знаем: Вилх могущественнее!
Я только снова качаю головой, не в силах спорить. Привожу себя в порядок, облачаюсь в свое порядком потрёпанной платье. Не для Эдгара наряжаюсь, конечно, но я же леди из рода Либерских, и я не могу позволить себе явиться в столовую в абы каком виде.
Базилио провожает меня к столовой, и по дороге я не перестаю удивляться
