— Жизни ваших людей ничто не будет угрожать.
— Вы что, собираетесь идти в одиночку? — Свенсон потупился и покачал головой. — Даже не знаю, что и сказать. То ли вы совсем рехнулись, то ли я наконец начинаю понимать, кто и зачем вас сюда послал, доктор Карпентер. — Взглянув на меня задумчиво, капитан вздохнул и прибавил: — То вы говорите — нет никакой надежды, то вдруг собираетесь провести здесь всю зиму. Не обижайтесь, доктор, но то, что вы предлагаете, — чистое безумие.
— В вас говорит упрямство и тщеславие, — сказал я. — Но мне бы не хотелось бросать дело, не начав его. Не знаю, как в американском военно-морском флоте принято относиться к таким вещам.
Свенсон воззрился на меня как бы изучающе, и я понял, что он верит мне так же, как муха пауку, который сидит в центре паутины и зазывает ее провести ночь в тиши и покое. Улыбнувшись, капитан наконец сказал:
— В американском военно-морском флоте не принято обижаться на такие вещи, доктор Карпентер. Я думаю, вам не мешало бы соснуть часа два… перед прогулкой к Северному полюсу.
— А вы, по-моему, за весь день тоже не сомкнули глаз.
— Я немного обожду. — Он кивнул на дверь радиорубки. — Вдруг что-нибудь прояснится.
— Что за сигналы они посылают? Обычные позывные?
— Запрашивают их координаты, а еще просят запустить ракету, если у них осталась хоть одна. Если что-нибудь прояснится, я немедленно дам вам знать.
Я тяжело встал и поплелся к каюте Хансена.
Утром, не успел старший вестовой Генри принести горячий кофейник, как из коридора послышался топот ног — в кают-компанию сломя голову влетел старшина. Он не снес дверь с петель только потому, что компания «Электрик боут» устанавливает на дверях своих подводных лодок очень крепкие петли.
— Поймали, — заорал старшина, но тут же, вспомнив правила поведения членов команды в офицерской кают-компании, уже более спокойно продолжил. — Мы засекли их, капитан, засекли!
— Что? — Свенсон рванулся с места с такой прытью, какую при его комплекции даже трудно било предположить.
— Мы установили радиосвязь с дрейфующей полярной станцией «Зебра», сэр, — доложил по форме Эллис.
Капитан Свенсон примчался в радиорубку первым. Вахту несли два радиста, они оба склонились над передатчиком — один почти уперся в него лбом, другой прильнул к нему сбоку щекой, как будто это помогало усилить сигналы, поступавшие к ним в наушники. Один из радистов автоматически заносил в блокнот какие-то каракули. DSY… DSY… DSY… — писал он снова и снова. Ответные позывные дрейфующей станции «Зебра».
— Мы поймали их, капитан, точно. Сигнал очень слабый, прерывистый, но…
— Бог с ним, с сигналом! — нарушив субординацию, взволнованно прервал его Рэберн: — Пеленг! Пеленг-то взяли? Вот что главное.
Второй радист развернулся на крутящемся стуле — и я узнал Забрински, тот еще недавно выступал в роли моего бдительного стража. Бросив на Рэберна полный укора и жалости взгляд, Забрински сказал:
— Конечно, взяли, лейтенант. Первым делом. Ноль-сорок пять, с поправкой на малую погрешность. Северо-восток.
— Спасибо, Забрински, — сухо поблагодарил Свенсон. — Ноль-сорок пять, северо-восток. А то бы мы со штурманом этого никогда не узнали. Местонахождение?
Забрински пожал плечами и повернулся к своему напарнику, краснорожему парню с бычьей шеей и лоснящейся лысиной:
— Что скажешь, Керли?
— Ничего. Ничего конкретного. — Керли посмотрел на Свенсона. — Двадцать раз я просил их сообщить свое положение. И ни звука. Только одни позывные. Я думаю, они нас слышат, просто не знают, что мы их тоже слышим, вот и посылают одни позывные. А может, радист не переключился на «прием»?
— Это невозможно, — проговорил Свенсоп.
— Возможно, — возразил Забрински, — сначала мы с Керли думали, это сигнал такой слабый, потом, что радист слаб из-за болезни, а после поняли — это не радист, а любитель-неумеха.
— Это вы так решили? — спросил Свенсоп.
— Как я понял, — сказал Керли как бы между прочим, — этот парень сообщил, что они и сами не знают, где находятся.
Никто не проронил ни слова. Похоже, было не так уж и важно, что он не может дать нам свои координаты, главное — установили прямую связь. Рэберн побежал на центральный пост. Я услышал, как он быстро заговорил по телефону с мостиком. Свенсон повернулся ко мне и спросил:
— Те баллоны, на «Зебре», свободные или привязные?
— Есть всякие.
— Как действуют привязные?
— Свободно вращающаяся лебедка, нейлоновый трос с отметками сотен и тысяч футов.
— Мы попросим их запустить привязной баллон на пять тысяч футов, — решил Свенсон. — с огнями. Если они от нас в тридцати-сорока милях, мы увидим его… Что там, Браун? — бросил он парню, которого Забрински называл Керли.
— Опять передают, — сказал тот. — Большие разрушения и потери. Поторопитесь, ради Бога. Снова то же самое: поторопитесь, ради Бога.
— Передайте следующее, — сказал Свенсон и продиктовал сообщение с просьбой запустить баллоны. — Передавайте медленно. — Браун кивнул и начал передавать. Рэберн так же бегом вернулся в радиорубку.
— Луна еще не зашла, — сказал он быстро Свенсону. — Один или два градуса над горизонтом. Я возьму секстант на мостик и рассчитаю координаты по луне. Попросите их сделать то же самое. Это даст нам разницу широты, а зная их пеленг — ноль-сорок пять — мы вычислим местонахождение с точностью до мили.
— Давай попробуем, — сказал Свенсон и продиктовал Брауну другое сообщение.
Мы стали ждать ответа.
Браун снова начал записывать, но писал он недолго. Потом заговорил — опять как бы между прочим, только на этот раз голос его был совсем потухший.
— Он сообщил: «Все баллоны сгорели. Луны не видно».
— Как не видно! — воскликнул Рэберн, не в силах сдержать горькое отчаяние. — Проклятье! Наверное, у них там небо заволокло. Или — сильная буря.
— Нет, — сказал я. — Не думаю, чтоб здесь, на ледяной шапке, была столь значительная разница в погоде. На пятидесяти тысячах квадратных миль условия везде одинаковые. Луна села. Это для них она села. Просто мы очень неточно определили их последнее местоположение. Они по меньшей мере на сотню миль севернее и восточнее, чем мы думали.
— Запросите, есть ли у них ракеты, — велел Свенсон Брауну.
— Сейчас попробуем, — сказал тот. — Только все это зря. Если они действительно так далеко, мы все равно не заметим ракеты. Даже если они поднимутся высоко над горизонтом.
— И все же стоит попробовать.
— Связь уходит, — доложил Браун. — Говорят что-то насчет еды, но очень плохо слышно.
