– То есть вы считаете меня невиновной стороной? – Квин почувствовал раздражение, обнаружив, что ее ответ имеет для него значение.
– Безусловно. Тримбл не стал бы лгать, если речь идет о подобных вещах. Было так великодушно с вашей стороны не раскрыть тайну отцовства ее ребенка.
Эшли пожал плечами.
– Я был юным, не в меру романтичным идиотом, – сказал Квин, заметив ее взгляд из-под опущенных век. – Не стоит обманывать себя, Селина, полагая, что я святой. Вся эта напыщенная позиция высокой морали имела место лишь до того славного момента, когда вдали от двойных стандартов нашей страны я наконец познал все радости плотских удовольствий.
– Зачем вы говорите мне об этом? – резко спросила она.
– Не сомневаюсь, вы услышите еще немало цветистых рассказов от наших уважаемых соседей. Я думал, будет лучше, если я смогу предупредить и предостеречь вас.
– Понятно, – сказала Селина. – Я верю вам, Эшли.
Это признание было для него своего рода ударом. Он отнюдь не был намерен завоевывать доверие этой девушки, он хотел ее заинтриговать, вызвать интерес, однако, если она действительно доверилась ему, тогда стоило отнестись к этому с уважением. И возможно, он был готов на это – в конце концов, она находилась под крышей его дома, под его защитой. И раз она так легко ему поверила, то, быть может, и правда была непорочной девственницей.
– Я вовсе не говорил, что вы должны доверять мне, – сказал он, стараясь расстроить ее, отомстив таким образом за то, что она нарушила его спокойствие. Лина подняла голову, и взгляд ее голубых глаз устремился, казалось, в глубины души. – Я просто хотел поставить все точки над «i» и положить конец разговорам об этой части моей биографии.
– Конечно. – Ее испытующий взгляд наконец скользнул вниз. – Так происходит всегда, обо всем должна позаботиться сама женщина, а если вдруг ее настигли несчастье и позор, то виновата в этом только она сама, поскольку не была достаточно бдительна в вопросах собственной чести. Прошу прощения, ваша светлость. Мистер Хаверс, должно быть, уже ждет.
Она развернулась и пошла прочь, и в этот момент шелковый подол ее платья, взметнувшись, коснулся его ног. Квин тотчас стиснул зубы, захваченный врасплох неожиданным приступом желания. Он распахнул дверь, размашистым шагом устремился в конюшни и теперь, когда против воли думал о ней, был зол на себя еще больше, чем когда просто говорил с нею.
«Как это глупо». Ругая себя, Лина постучала в дверь и вошла внутрь. Эшли привлекал, притягивал, он завораживал ее, и это было смертельно опасно. Одно лишь легкое прикосновение его губ к руке – и голова пошла кругом, смущение овладело ею, и перехватило дыхание. Это оказалось еще хуже, чем вино.
– Мисс Хаддон. – Стряпчий, встречая ее, поднялся со стула. – Пожалуйста, присаживайтесь. Уверен, это не займет много времени.
Лина опустилась на предложенный ей стул и сложила руки на коленях, изо всех сил стараясь выглядеть кроткой, скромной юной девушкой, а не беглой куртизанкой.
– Что ж, позвольте узнать ваше имя.
– Лина, – сказала она и внимательно смотрела, как он аккуратно выводит в своих бумагах «Лина Хаддон».
– В какой банк вы бы хотели, чтобы вам были переведены деньги, мисс Хаддон?
– Но у меня нет банковского счета. – Она не знала, будет ли противозаконно открыть счет на вымышленное имя. Возможно, ей понадобятся документы, подтверждающие, кто она на самом деле. Впрочем, за шесть месяцев ее настоящее имя наверняка будет раскрыто. А ее и вовсе повесят.
Лина старалась сдержать нервную дрожь, которая неумолимо овладевала ее телом.
– Я должна что-нибудь придумать. А могла бы я получить какую-то часть наличными? – Суммы, которую она запросит, должно быть достаточно для того, чтобы организовать побег отсюда, и как можно дальше, но все же ее размер не должен вызвать никаких подозрений у мистера Хаверса. – Двадцать пять фунтов, к примеру, было бы довольно.
– Боюсь, что деньги будут доступны вам только по истечении шести месяцев, мисс Хаддон. – Потом он добавил: – Но все ваши повседневные расходы будут оплачены, включая покупку необходимой одежды, а также деньги на мелкие расходы.
«О нет», – подумала Лина, ведь она не сможет выбраться отсюда и найти себе новое убежище, если у нее не будет денег. Если бы у нее была тысяча фунтов, она смогла бы нанять следователя, агента, который связался бы с ее тетушкой, адвоката, а также при необходимости бежать за границу. Но теперь, без средств, она будет вынуждена остаться здесь, иначе тетушка не сможет узнать, где ее найти. Кроме того, она должна помочь тетушке Кларе одолеть Мейкписа, она не может просто сбежать, оставив ее одну без поддержки.
– Да, да, конечно, должно быть, я просто неправильно поняла. – Ей придется остаться здесь, под защитой человека, который может оказаться отнюдь не благородным покровителем, а, напротив, весьма опасным типом. – Спасибо, мистер Хаверс.
– Вам спасибо, мисс Хаддон. Не будете ли вы так любезны, не пригласите ли ко мне Тримбла?
Лина передала то, что просил Хаверс, и, поддавшись порыву, взбежала вверх по лестнице, надела плащ и известила Майкла:
– Если кто-нибудь будет меня спрашивать, то я ушла прогуляться до холма Флагштафф.
– Его светлость велел подготовить гостевую спальню для Грегора, – сказал лакей. – Должен признаться, мисс Хаддон, я в некотором замешательстве.
– Этот человек не прочь подурачиться… Что ж, подготовьте для него красную спальню, – велела Лина.
– Но ведь это…
– Да, та самая комната, где мы храним наиболее ужасные образцы искусства таксидермии, включая чучело крокодила. Именно так. Пришло время продемонстрировать мистеру Грегору, что он не единственный в этом доме, кто обладает чувством юмора.
Она все еще улыбалась, когда выходила через арку на конный двор и оглянулась на звук голосов. Грегор гладил морду серой лошади, а Квин Эшли осматривал ее копыта. Лина ничего не понимала в лошадях, но, когда она видела перед собой что-то по-настоящему прекрасное, она чувствовала это. И это животное, с его вытянутой мордой, большими темными глазами, длинным белым хвостом и гривой и строгой, волевой осанкой, было по-настоящему великолепным.
Эшли и Грегор, должно быть, осматривали лошадь после долгого путешествия, как предположила Лина, увидев в задней части двора уже вычищенного и столь же статного вороного коня и крепкую гнедую лошадь. Она облокотилась на арку и наблюдала. Мужчины легко и непосредственно разговаривали между собой, время от времени отпуская замечания, зачастую даже не доводя до конца предложений и все равно понимая друг друга. Лина вспомнила, как точно так же, весело и непринужденно, общались и они с сестрами, Беллой и Мег. Они были так близки, что одного-двух слов, невзначай брошенной фразы или улыбки было достаточно, чтобы разделить сокровенные мысли и чувства друг друга.
