— Профессор, а как бы поступил Годрик Гриффиндор в такой ситуации? — голос Гермионы звенел от обиды. — Или вы считаете, что он позволил бы негодяям измываться над другими людьми? Когда вы пришли ко мне в дом, чтобы пригласить меня в школу, вы ни слова не сказали о том, что меня здесь будут безнаказанно оскорблять чистокровные волшебники. Или вы думаете, что мои родители согласились бы отдать меня в школу, где мне будут открыто говорить, что я человек третьего сорта, а мои отец с матерью, скорее, животные, чем люди?!
— Мисс Грейнджер, никто в здравом уме так не думает! Вы прекрасно знаете, что у нас на факультете учатся и чистокровные волшебники, и маглорожденные, и полукровки, и никто не делает различий между ними! — возмущение Минервы МакГонагалл во многом было вызвано тем, что слова Гермионы частично соответствовали действительности. Как это не грустно было признать, но очень малое число волшебников считало маглов полноценными людьми. Даже многие из тех, кого называли «маглолюбами», воспринимали обычных людей, скорее, как забавных зверушек, которых надо оберегать, но никак не учитывать их желания. И она поняла, что дети тут же уловили в ее голосе фальшивые нотки.
— Ну, если никто в здравом уме так не думает, то весь Слизерин давно безумен, как и большинство чистокровных с других факультетов, — презрительно сказал Гарри. — И не стоит удивляться, что часть этих «детишек» высказывают те же идеи, что и Волан-де-Морт, ведь деканом одного из факультетов Хогвартса является бывший Упивающийся Смертью, а другой экс-упиванец до недавнего времени входил в попечительский совет школы. Впрочем, бывших Упивающихся не бывает.
Минерва не знала, что можно ответить на это заявление. Как официальное лицо школы, она должна была заявить, что все это неправда, и ничего такого и в помине нет. Вот только как честный человек, она не могла не понимать, что Поттер, по сути, полностью прав. Ей самой было странно видеть, что на место заслуженного профессора Слагхорна, который никогда не поддерживал экстремистские идеи Волан-де-Морта, директор взял бывшего Упивающегося, который даже не скрывал своих антимагловских настроений. Ну а то, что практически все упиванцы, кто имел деньги и хоть намек на мозги, ушли от заслуженного наказания, являлось секретом Полишинеля.
— Как бы то ни было, мистер Поттер, вы не должны насылать проклятия на школьников, какие бы идеи они не высказывали, иначе у вас будут серьезные неприятности. Учитесь воздействовать на людей иными методами.
МакГонагалл заметила, как переглянулась стоящая перед ней парочка, и поняла, что ее ученики остались при своем мнении.
— Профессор МакГонагалл, я понимаю, что был не совсем прав, — тон, которым говорил Поттер, только с очень большой натяжкой можно было бы назвать виноватым, но хорошо уже, что он хоть пытается изобразить некое подобие раскаяния. — Согласен, что стоит пытаться воздействовать на этих «заблуждающихся молодых людей» словами, хоть и не всегда получатся. Но сегодня мы пришли к вам не за этим.
— Я догадалась, что вы явились не для того, чтобы выслушивать от меня нотации, тем не менее, в данном случае без них было не обойтись. А теперь можете, наконец, сообщить мне, о чем вы хотели поговорить.
Ученики вновь переглянулись между собой, и Гермиона сделала шаг вперед...
* * *
Едва выйдя из кабинета МакГонагалл, Гарри оказался припертым к стене своей подругой, у которой был весьма сердитый вид.
— Гарольд Джеймс Поттер, объясни мне, что значит, что ты чуть не убил Малфоя? — глаза мисс Грейнджер метали молнии.
— Гермиона, когда я увидел, что в тебя попало заклинание, на меня словно помутнение нашло. Я забыл обо всем и метнул в Малфоя проклятие, о котором узнал из видения — мне хотелось сделать ему как можно больнее.
Гарри было неудобно перед подругой, так как он подробно не рассказал ей раньше обо всем, что тогда произошло. Он просто не сообразил, что Гермиона не видела окончание его поединка с Малфоем.
— А ты подумал, что бы я почувствовала, выйдя из больничного крыла и узнав, что ты арестован за убийство?! Ты считаешь, что это был бы замечательный подарок на рождество?! И, кстати, что это за заклинание?
На лице Гарри против его воли появилась улыбка. Значит, Гермиона сердится, потому что беспокоится за него. И, конечно, его любознательная подруга не смогла бы спокойно спать, зная, что он овладел каким-то неизвестным ей заклинанием и еще не поделился этой информацией с ней.
— Не смей улыбаться, я очень сердита на тебя, — слова девушки звучали бы весомее, если бы она сама не напрягала губы, стараясь сдержать ответную улыбку.
— Понимаешь, тогда в видении я увидел несколько заклинаний, созданных Снейпом, когда он еще учился в школе, и я там даже выполнял их. Вот я бессознательно и повторил самое мощное из атакующих, которое узнал.
Гарри вполне резонно решил, что если он сразу заговорит об интересных для Гермионы вещах, то она забудет, что сердита на него. Впрочем, Поттер признавал, что когда Гермиона принимает грозный вид, в ней просыпается особое очарование, но не горел желанием злоупотреблять возможностью любоваться сердитой подругой. Однако в этот раз он не угадал. Вместо того чтобы начать выпытывать у него описания этих заклинаний, Гермиона сделала шаг назад и широко раскрытыми глазами уставилась на Гарри.
— Э... Гермиона, с тобой все в порядке? — Поттер неуверенно смотрел на девушку, пытаясь понять, что же произошло.
— Гарри, ты сам-то понял, что сказал? — мисс Грейнджер наконец вышла из ступора. — Во всех учебниках написано, что составление заклинаний — это очень сложное дело, доступное только сильнейшим многоопытным магам, а ты утверждаешь, что это делал простой школьник!
До Поттера постепенно начала доходить вся необычность ситуации. Ведь и вправду, они только пользовались готовыми рецептами волшебства, но им никогда не говорили, что можно самому составить заклинание, а тем более, как это сделать.
— То есть ты хочешь сказать, что Снейп в шестнадцать лет делал то, что посильно, может быть, одному Дамблдору? — если зельевар столь великий волшебник, то Гарри не понимал, почему он занимает такое скромное место в обществе.
— Нет, Гарри, я хочу сказать, что, скорее всего, составлять новые заклинания вполне по силам обычным школьникам, но от нас скрывают, как это можно делать.
Поттер задумался над словами подруги. Если она права, а надо отдать ей должное: мисс Грейнджер частенько впадала в такой грех, то у подобной секретности должно иметься веское обоснование. Если Гарри его не видел, то это не значит, что его не было вовсе. Но не важно, права она или нет, один вывод можно сделать однозначно.
— Мы должны научиться это делать! — в один голос воскликнули гриффиндорцы.
— Но к Снейпу я не пойду, — тут же добавил Гарри.
— Ладно, ладно, попробуем сначала без него, — у Гермионы уже возникло несколько мыслей по поводу того, с чего им стоит начать. — Я сейчас в библиотеку, кое-что посмотрю. Надеюсь, составишь компанию?
* * *
Гарри сознательно не хотел никому говорить, кто станет его партнершей на балу. Это объяснялось не желанием дать лишний повод для предположений всем сплетницам школы, а элементарной безопасностью подруги. Юноша не сомневался, что среди прекрасной половины Хогвартса найдется достаточно много интриганок, которые сделают все возможное, чтобы оказаться в паре с чемпионом. А уж обеспечить несколько дней в больничном крыле его избраннице будет для них просто делом чести. Тогда Гарри придется срочно искать другую партнершу, так как чемпион обязан прийти на бал не один, и у этих милых девушек может появиться шанс. Гермиона согласилась с ним и старательно поддерживала эту таинственность.
Но за два дня до бала на Гарри решительно насел Рон, которому очень хотелось первым узнать, кого же Поттер сделал своей избранницей.
— Гарри, ну скажи, кто это. От меня никто ничего не узнает.
На самом деле Рона сильно доставала с этим вопросом его собственная партнерша, Лаванда Браун, и «честный» гриффиндорец собирался потихоньку рассказать ей секрет Гарри. Гермиона знала об этом, так как Лаванда делилась своими коварными планами с Патил, сообщив при этом, что единственной причиной, по которой она согласилась пойти на бал с Уизли, было желание получать как можно больше информации о чемпионе. Мисс Грейнджер случайно услышала их разговор, оставаясь незамеченной этими сплетницами, и поспешила сообщить новость Гарри, который и так не ожидал от Уизли особой верности, а после слов подруги тем более не собирался ничего ему говорить.
— Послезавтра все сам увидишь. Считай, что я провожу эксперимент, сможешь ли ты умереть от любопытства или нет, — Поттер сделал загадочное лицо, а сидящая рядом с ним Гермиона улыбалась, наблюдая за попытками Рона «расколоть» Гарри.
— Ну, дай хотя бы попробую угадать. Если получится, ты хоть кивни.
